Та смесь языков, которая превратилась в столичный диалект, словенский говор напоминала только слегка. Тут было полно германских, латинских и греческих слов, и все это породило крайне причудливые формы общения, которые, впрочем, владыка Григорий очень порицал в своих проповедях.
— Баллисты еще поставим на башнях, и пусть только сунутся, — хищно улыбнулся князь. Крепость по этим временам была совершенно неприступна."
"— А сунутся разве? — осторожно спросил Лют. — Там вроде король этот новый, что из-за моря приехал, шороху навел.
Чую я, им еще долго не до нас будет.
— Придут, Лют, — грустно выдохнул князь, — они обязательно придут. И поверь, нам очень тяжко придется. У нас населения в десять, а то и в пятнадцать раз меньше, чем у королей франков. Они не могут не прийти, у них другого выбора нет. Не сейчас придут, так потом. А мы готовы должны быть.
— Кстати, государь, тут Вышата пишет…
— Что там у него? — вскинулся Самослав, который давно ждал вестей из Гамбурга.
За месяц до этих событий.
ГамбургНебольшая крепость, выросшая в землях саксов за два лета, была ровно такой же, как и старый новгородский острог. Стены двести на двести шагов, четыре башни по углам и две у ворот. Стены стояли на валу, в который была насыпана земля изо рва, опоясывающего Гамбург. Город стал торговым форпостом в этих землях, откуда расходилась соль и столичные товары, а взамен приходил мех и награбленное в землях франков золото. Оружие тут продавалось первоклассное, и друзьям Вышаты, местного головы, обходилось совсем недорого.
Стоило лишь сказать, что ты ярл Хескульд из норвежского фьорда Эустгуль, и собираешься в поход на Франкию, как цена тут же падала вдвое. Можно было и корабли в лизинг приобрести, поклявшись именами Тора, Одина и собственной жизнью вместо заключения длинных и запутанных договоров. Надо сказать, скандинавы не были идиотами, а потому покупку драккара в рассрочку под проценты поняли сразу и прониклись этой идеей всей душой. Особенно, когда один особенно умный вождь решил, что платить по долгам для такого серьезного парня, как он, унизительно, и умер, казненный «кровавым орлом».
Соседние ярлы, которым заплатили за кару святотатца, получили в награду по драккару, нагруженному солью, а остальной флот был пригнан в Гамбург и снова выставлен на продажу. Строительство корабля в нищих землях Дании и Норвегии было делом крайне хлопотным. Один только парус, на который шли сотни фунтов бараньей шерсти, ткали чуть ли не год.
