Кого только не увидели в тот день жители Константинополя. Тут были и императорские рабы, несущие в руках тысячи блюд, заполненные серебром и золотом. Шли тут и разряженные персидские пленники из знатнейших родов. Они были лишены воинских поясов, и были связаны, словно беглые рабы. Их было много, очень много. Кто-то вымолит себе прощение и будет отпущен, кто-то заплатит за свою свободу немалый выкуп. А кто-то, особенно ненавистный, будет искалечен и сгниет в ссылке или на рудниках. Император не забыл, как были казнены его послы, посланные к шахиншаху Хосрову.
А вот императрица Мартина в триумфе участвовать не стала. Она взвесила все за и против, и осталась в тени великого мужа. Пусть он один искупается в лучах славы. Ей будет этого достаточно. Она слишком умна, чтобы еще и в этот день раздражать люто ненавидящий ее плебс. Ей вполне хватает той тени, в которой она может спрятаться от невзгод, как хватает и власти, которой у нее было предостаточно. И, пока простонародье наслаждалось празднествами, раздачей еды и скачками, она оставила своих детей на попечении нянек и стражников из варангов.
У нее были дела поважнее, она принимала по одному верных ей людей, среди которых был и доместик Стефан."
"— Я слышала, что Александр не стал привлекать тебя к своей новой затее в Галлии, — сказала она, когда прошли положенные приветствия и славословия ее красоте и мудрости.
— Да, кирия, — склонил голову Стефан. — Сиятельный патрикий, к моему прискорбию, считает, что скромные успехи вашего слуги умаляют его достоинство.
— Эпарх доложил мне, что торговля Константинополя находится в цветущем состоянии, — задумчиво ответила Мартина, — ремесленники благословляют новый торговый путь.
— Несомненно, госпожа, — подтвердил Стефан. — Они теперь получают куда больше заказов. Да и серебра приходит из тех земель огромное количество.
— Но мне поступают жалобы, — продолжила императрица, — что торговый дом архонта склавинов разоряет кое-кого из наших купцов.
Ведь он не платит налог на торговлю, коммеркий, и ввозные пошлины не платит тоже. Это может создать проблемы.
— Кого волнуют вопли лавочников, кирия — хладнокровно ответил Стефан, — когда наши города во Фракии оживают. Сердика, Адрианополь, Филиппополь избавлены от набега склавинов. Дикари ушли на север и юг, а тех, кто не послушал, всадники угнали на поселение за Дунай. Разве это не чудо? Со времен императора Юстина на дорогах не было так спокойно.
