Епископ был сегодня рассеян, а мысли его витали далеко. Он и не ел почти, макая хлеб в вино не по одному разу, забывая при этом донести его до рта.
— Уйду я скоро, — мрачно сказал Арнульф, слегка пригубив из кубка. — Устал.
— Ты чего это раскис? — удивился Пипин, низкорослый, могучий, почти квадратный франк. Окладистая борода лопатой лежала на груди, и была расчесана так, что волосок лежал к волоску. Они давно дружили, а их огромные владения за Маасом располагались совсем рядом. Даже будущая свадьба их детей уже была делом решенным.
— И куда это ты собрался?
— В дальний монастырь уйду, грехи замаливать, — пояснил Арнульф. — Живу тут, словно не епископ я, а герцог, как раньше. Надоело, не хочу больше.
— Ну, дела…, - протянул Пипин. — К богу поближе решил стать. А мы тут без тебя, значит, крутись, как хочешь… Да ты слышал хоть, что творится-то сейчас? Купцы с Большого Торга прибыли, гудят, как пчелы.
— А чего случилось? — поднял тяжелый взгляд Арнульф. — Вроде спокойно все в наших землях.
— Мальчишку Хильдеберта помнишь? Сына Теодориха? Того, что сбежал?
— Помню, конечно, — кивнул епископ.
— Хоть за него грех на душу не приняли.
— Да? — сжал губы Пипин. — Сейчас, святой отец, грехов столько будет, что замаешься отпускать. Жив он!
— Кто жив? — не понял епископ. — Ты о ком говоришь-то?
— Хильдеберт жив! — торжественно сказал Пипин. — Люди так говорят!
— Врут! — презрительно скривился Арнульф. — Сгинул он давно.
— Да вот тебе крест! — осенил себя крестным знамением Пипин. — Весть из Константинополя пришла.
Там он! Его ромеи пригрели, как Гундовальда тогда. Он на нашего королька как две капли воды похож. Пьет, как лошадь, и бабам юбки задирает.
— Тогда да, он это, — кивнул головой Арнульф, в глазах которого исчезла пелена грусти. Он снова был собран и деловит. — Вот если бы сказали, что он в церковь ходит и причащается каждое воскресенье, то я бы не поверил. Ну, и чего ты так насупился? Он же пока за морем сидит, у ромеев. Думаешь, придет сюда? Если не дурак, то не придет.
Король Хлотарь прикажет его на колесе изломать и птицам скормить. Думаю, Пипин, не о чем нам волноваться.
— Этот мальчишка — Хильдеберт! — припечатал Пипин. — Не понимаешь, что ли? Уже слухи всякие пошли. Чернь волнуется.
— Ах, вот ты о чем! — задумался епископ, который тут же все понял. Человек он был многоопытный. — Скверно! Ну, надо же, совпадение какое!"
"Король Парижа Хильдеберт I, живший сто лет назад, в династии Меровингов был белой вороной.
