И тогда безболезненно решится проблема наследства, которое по славным заветам предков нужно разделить между всеми сыновьями поровну. Чего стоил Руси этот обычай, когда пришли татары? То-то же!
Людмила выжидательно смотрела на мужа, не понимая его реакции. Она приняла бы, если он наорал на нее, или даже побил. Но нет! Он сидел с крайне задумчивым видом, и это ее жутко пугало.
— Ты права, — неожиданно сказал Самослав то, что она ожидала услышать меньше всего. — Так и сделаем.
— Что? — Людмила даже на лавку присела от неожиданности.
Такой уступчивости от мужа она не ожидала. — Ты согласен?
— Согласен, — кивнул Самослав. — Если родишь сына, то, когда ему шестнадцать исполнится, он уйдет на восток, в новые земли. И ты уйдешь вместе с ним. Я там небольшой городок заранее поставлю. С вами уйдут все бояре и воины, кто наотрез откажется крещение принять.
— Богиня! — прошептала Людмила. — Я жертвы богатые принесу! Спасибо тебе!
— Мне спасибо скажи, а не богине, — ворчливо ответил князь. — Только с этого дня, Людмила, детей у нас с тобой больше не будет.
Слишком уж разные мы с тобой, оказывается, люди.
— Ты — владыка! — хмуро посмотрела на него жена. — Ты, по обычаю, волен себе жен, сколько хочешь брать. Хоть сотню! Мое дело женское, терпеть.
— Да на кой мне их сто штук нужно? — поморщился князь. — Тебя одной за глаза хватает. Даже много, как сегодня вот!
В то же самое время. Имперские землиИз Константинополя надо было исчезнуть, и сделать это весьма срочно. Доброжелатели из окружения куропалата докладывали, что тот рвет и мечет, и желает вздернуть на дыбу одного слишком хитрого евнуха.
Императрица, на счастье, была в столице, и приняла его немедленно. После того, как он добился неслыханных уступок от кагана тюрок, она стала благоволить ему еще больше. По крайней мере, до этого самого момента…
— Госпожа, ваша красота озаряет мир своим светом, — склонился Стефан в раболепном поклоне. — Я ослеплен.
Императрица, над новой прической которой трудилось несколько служанок, смотрела в зеркало, оценивая полученный результат.
Рабыня, повинуясь малейшему движению брови, переносила зеркало то вправо, то влево, показывая работу со всех сторон. Получилось неплохо вроде бы.
— Я же просила тебя не влипать во всякие странные истории, — лениво проговорила Мартина. — И про грязные делишки с купцами говорила тоже. Ты забыл? Убить десять ткачей! Да о чем ты думал?
— Восемь, госпожа! — испуганно ответил Стефан. — Я убил всего восемь. На меня клевещут завистники.
