— И еще нескольких ранил и искалечил! Как может работать ткач, если у него перебита рука?
— Значит так, — сказал совершено сбитый с толку брат императора. — Вы жалуетесь на то, что хотели ограбить и сжечь дом слуги императора, а он вышел из дома и убил из ручной баллисты восемь погромщиков? Убил дворцовый евнух, который в своей жизни ничего опаснее чернильницы в руках не держал? Я сейчас ничего не путаю?
— Ну, все было не совсем так, сиятельный, — смущенно замялись ткачи. — Мы хотели с ним поговорить по-хорошему, а он ни с того, ни с сего стрелять начал.
А тот дурак с факелом не наш был. Мы его не знаем. А потом еще варанги подошли…
— Варанги? — неприлично выпучил глаза Феодор. — А они как там оказались?
— Мы не знаем, — пожали плечами ткачи. — Но один был здоровый, как слон. Мы его в триумфе василевса видели. Его же не спутать ни с кем. Сигурд это был.
Делегация ушла, а куропалат переваривал услышанное. То, что доместик Стефан на редкость отчаянный малый, уже знали все без исключения. Убить восемь человек при защите собственного дома… Хм… Весьма необычно, но он имел на это полное право.
Что-то тут не так! Что-то не так! Варанги? Нет! Они с Сигурдом дружны. Недавно опять случилась какая-то дикая история, где этот ненормальный поставил на кон собственную свободу. Или там как-то по-другому было… Неважно, Августа всё равно все заслуги приписала ему, унизив этим патрикия Андрея. Нет, с простаком даном все ясно. Его позвали на помощь и он пришел.
— Но почему все эти купцы спрятались у него в доме? — осенила Феодора мысль, подобная молнии.
— Почему именно у него? Не где-то еще? — И куропалат простонал. — Ах, ты, сволочь! А ведь я тебе почти поверил!
Глава 21
Январь 630 года. Массилия (в настоящее время Марсель). БургундияЗима на юге Галлии была куда мягче, чем в словенских землях и, тем паче в аварской степи, где снежные бураны и лютый холод промораживали привычную кочевникам юрту насквозь. Потому-то и шли гордые всадники зимовать в свои хринги и в словенские селения, теснясь в убогой избушке, пропахшей дымом.
Но здесь все было не так. Жарко натопленный дворец превращал и без того мягкую южную зиму просто в слякотное недоразумение, когда выходить на улицу без острой необходимости не хотелось совершенно.
Массилия спала. Корабли теперь придут сюда только весной, а потому горожане терпеливо проедали то, что положили в свои закрома осенью, поминая в своих молитвах святого Мартина Турского, святого Дионисия и святого Винцентия.
