— Надо вспомнить, как там Само показывал. Ага, вот так вроде бы! Ослабить! Взвести! Ослабить! Взвести! Кажется, все просто! Где стрелы? Ага, вот они!
Он положил арбалет на лавку, а сам опустился на колени перед иконой.
— Святая Дева Мария! Помоги мне, молю! Не дай свершиться убийствам, вразуми этих людей! Господи боже, как же мне все-таки страшно!
Большой Цирк был полон народа. Конечно, людей было куда меньше, чем на скачках, но и сегодня сюда пришли многие тысячи. Тут были лавочники, купцы и прочий люд, который был охоч до новостей и зрелищ.
Константинополь разделился на два лагеря. Одни благословляли словен и франков, что везли сюда серебро, а другие, теряющие кусок хлеба, готовы были порезать их на куски. Если вначале из земель варваров шел мех, воск и мед, то сейчас все больше и больше везли железное оружие великолепного качества, украшения и даже ткани. Ткани были простые, грубые, но очень, очень дешевые по столичным меркам. И множество ремесленников, которые раньше молились за словенского князя, начинали его ненавидеть.
Ведь проклятые франки и словене, укрывшиеся под вывеской торгового дома, не платили налогов, а значит, могли себе позволить обрушить цены, вгоняя честных тружеников — ромеев в нищету[38]. Народ бесновался, требуя к ответу власти.
Куропалат Феодор проследовал по крытой галерее, что шла из дворцовых покоев прямо в императорскую ложу. Император Ираклий вновь уехал в южные провинции, и вернется теперь не скоро. А поручать такие вопросы василевсу Константину никто бы не посмел.
Юный император был личностью нерешительной, никчемной и совершенно бесцветной, ничуть не похожей на своего великого отца. За куропалатом шествовали патриции и оба димарха[39].
— Мы разорены!
— Прогнать варваров из города!
— Они налогов не платят!
— Нам детей кормить нечем! Всю торговлю отняли!"
"Крики неслись со всех сторон, и, по знаку куропалата перед его ложей встала целая делегация, собранная из самых горластых купцов. Их жалобы не были для него внове. Феодор прекрасно все знал, и размышлял день и ночь, как ему выйти из столь щекотливого положения.
Да, Империя победила. Да, казна получила много золота в виде добычи. Но что с того, если провинции разорены, а некоторые, вроде Греции и Македонии, и вовсе отторгнуты варварами — склавинами. У империи нет сил даже для того, чтобы вышвырнуть их оттуда. Чего уж говорить о том, чтобы начать новую войну. Это просто невозможно. Тем не менее, выход был найден, и выход довольно изящный.
