Его нукеры встали у входа, перебрасываясь словами с королевской охраной. Гостя тут хорошо знали, он был старшим сыном хана Октара. Бумын, так его звали. Он получил богатые земли на севере королевства, как и многие знатные всадники. Их семьи поселились вдоль северной границы, чтобы по первому же сигналу сесть в седло и дать отпор вражескому войску. Грабежи и насилия первых дней понемногу сошли на нет, и вчерашние дикари начали привыкать к местной жизни, практическим умом пастуха сделав вывод, что барана лучше стричь, чем снимать с него шкуру.
Да и местные понемногу смирились с новой знатью, тем более, что ни по манерам, ни по жадности франки кочевникам не уступали ничуть."
"Особняк Динамия, бывшего когда-то давно патрицием Прованса, стал королевским дворцом. Мечта Добряты сбылась. Был теперь у него свой собственный дворец, пусть и совсем небольшой. Тот разговор с женами королевское семейство постаралось не вспоминать. Каждый из них делал вид, что он позабыт. Так хорошо позабыт, словно его и не было никогда.
Только иногда Добрята замечал косые взгляды своих жен, которые они бросали на него, думая, что он ничего не замечает. Испуганный взгляд Клотильды и задумчивый Марии. Но, стоило лишь ему повернуться, как их лица снова озаряла белозубая улыбка, а на щеках появлялись прелестные ямочки. Девушки опять становились теми же милашками, которые так понравились ему тогда. И даже изрядно заметные животики не портили их совершенно. Он просто таял от их ласк, не давая себе труда задуматься, а насколько искренни его жены на самом деле.
Добряте было на это плевать. Он был им нужнее, чем они ему, и это тут понимали все. Сейчас королевы отдыхали, а король принимал в большом зале нежданного гостя, который проделал длинный путь от самого Орлеана.
— Мой хан, приветствую тебя! — Бумын склонил голову. — Хан Хлотарь умер. Теперь его сын Дагоберт правит Нейстрией и Австразией.
— Давно это случилось? — спросил Добрята, до боли сжав скулы. Старый больной Хлотарь был для него куда лучше, чем молодой и сильный Дагоберт.
Не нужна ему сейчас эта война. Ему бы в эту землю корнями врасти. А что может быть лучше, чем больной старик на троне, который не хочет отдавать власть молодому сыну? Война неизбежна, но лучше вести ее, когда ты силен, а твой противник слаб. Иначе незачем и начинать. А у него еще ничего не готово…
— Три недели назад помер, — ответил Бумын. — Я сразу сюда поскакал, как только весть из Парижа получил. Отец скоро сюда прибудет, и старейшины других родов тоже.
