Иберы[29] после резни, устроенной в их столице хазарами, сидели тише воды, ниже травы. Кавказская Албания[30] тоже была разорена кочевниками до самых Железных ворот. А уж про персов и говорить было нечего. Они теперь и подумать не могли, чтобы напасть на сильный отряд ромеев. Уж слишком слабы они стали.
Равнины на западном побережье Каспия были раем для хазарских табунов. Именно тут, севернее Дербента, и кочевал народ хазар, который постепенно набирал силу, пока сила тюрок таяла, словно снег под весенним солнышком.
Хазарские племена подчинялись самому кагану Тон-ябху и его племяннику Бури-шаду, который был поставлен наместником в этих местах. Именно за него и должна была пойти замуж дочь императора Евдокия Епифания, и отборный отряд тюрок встретил их в нескольких днях пути от кочевья наместника.
Ковыль степной Барсилии раскинулся травяным ковром от самого моря до Кавказских гор. Там уже начиналась Барсилия горная, где жило множество больших, мелких и мельчайших племен, говоривших на разных языках. Жаркий зной степи был привычен кочевникам точно также, как лютая зимняя стужа, когда в жестокий буран такой всадник выходил из теплой юрты, чтобы не дать разбежаться стадам, дуреющим от острого снега, летящего в глаза.
Патрикий Андрей, который в свое время сватал молодую госпожу, снова возглавлял посольство. И он тоже, подобно многим другим, с опасением относился к неведомо откуда выскочившему евнуху, обласканному самой императрицей. Стефану даже поговорить было особенно не с кем, кроме, пожалуй, Сигурда, которого послали с десятком варангов, чтобы поразить степняков его видом в самое сердце.
Огромный дан, который был прост, как ребенок, жутко гордился и нарядным плащом из шкуры, и обилием золота, которым был увешан, и тем неподдельным ужасом, что он внушал окружающим.
— Смотри, Стефан, стремена какие, — ткнул Сигурд в разряженных тюрок, скакавших вместе с отрядом. Дан ехал на самом большом коне, что смогли сыскать во всей Империи, и он отдал за него немало золота. За годы войны Сигурд уже порядочно освоился в седле и, если не воевал конным, то уж провести в седле несколько недель мог без проблем.
— Что не так со стременами? — лениво ответил евнух, которого уже доконала местная жара. В Константинополе, овеваемом морским ветерком, было в это время куда прохладнее. Тут же до моря было ехать еще пару дней."
"— Низкие стремена, — пояснил Сигурд, который повязал голову платком и частенько поливал ее из фляжки. Жара не нравилась и ему, северянину.
