Правда, не бессмертие это, а долголетие, но Регина будет жить так же долго, как и я. И даже не важно, что у неё напрочь отсутствуют самые малейшие способности к магии. Она моя пара, и этим всё сказано. Так что впереди у нас будет очень-очень много времени, чтоб клясться друг другу в вечной любви."
"Словно почувствовав прикосновение ласкающего взгляда, Регина сначала сонно завозилась, широко зевнула, словно только что проснувшаяся кошка, и тут же распахнула глаза, широко и как-то по-детски радостно мне улыбнувшись.
В один миг Регина оказалась в плену моих тёплых объятий, прижатая к мягкой постели всем моим телом. Ничуть не смущённая таким напором девушка завладела так удачно подставившимися под её поцелуй моими губами.
— С добрым утром, душа моя… — выдохнул в эти сладкие губы.
* * *
Регина
Вернуться домой для нас с Калебом было всё равно что взять и перечитать любимую книгу.
Встречать нас вышла Альба в окружении своих любимых кошек. Куры квохтали, гуси и утки важно прохаживались по двору.
Как же было тут здорово! Так уютно, так по родному, что ли.
И вдруг моё сердце подпрыгнуло. Этот дом за столь короткое время стал для меня по-настоящему родным. Такой уютный.
— Ох, вернулись голубки! Хорошо ли всё прошло? — улыбаясь, спросила Альба.
Калеб по-хозяйски меня обнял, и женщине сразу всё стало понятно. И мой румянец она увидела, и счастливый блеск в глазах дракона. Покачала головой и довольным тоном заявила:
— А я тут решила дождаться вас и на пару дней слетать к подруге своей. Не будете против?
И хитро так подмигнула мне.
— Лети, лети, — разрешил ей Калеб. — За хозяйством я присмотрю.
Да ладно? Так и присмотрит?
С сомнением взглянула на мужчину и спросила:
— Думаю, ты из постели даже не вылезешь.
Калеб лишь рассмеялся.
Но почему-то я была уверена, что он ответственно отнесётся к животным и не бросит их на эти два дня, пока не будет Альбы.
В наш маленький и тихий мир пришла благодать и прекрасная любовь.
А по утрам за молоком приходили грифоны. Кто бы мог подумать? Но эти миляги вскоре стали нам показываться.
Но руками трогать ни я, ни Калеб не решались, а то мало ли, или жалом припечатают, или полруки оттяпают.
А ещё на пару с драконом мы засели за сложную эльфийскую формулу. Вернее, Калеб сидел над ней, а я была рядом, так сказать, вызывала его вдохновение.
Калеб долго и кропотливо сидел над формулой, делал расчёты, много раз зачёркивал и комкал бумагу в порыве гнева. Потом смотрел на меня, улыбался и начинал сначала.
