— Саша, привет! Ты как? Она ничего тебе не сломала?"
"— Нормально, — выронил Саша нервно и тряхнул краем свободной футболки, будто из-за меня к ней дерьмо могло прилипнуть.
Что с ним будет? Он был капитаном хоккейной команды, нападающим. Неудивительно, что я его не свалила, даже врезавшись в него на скорости. В игре его не каждый двухметровый бугай весом под центнер мог опрокинуть. Мои пятьдесят два килограмма для него, вообще, несущественная преграда.
— Обниматься-то будем? Или ты и со мной тоже расстался? — мне бы такую открытость и бесстрашность, как Арины, с которой она распахнула руки, приготовившись принять объятия своего некогда лучшего друга, который был ей как старший брат.
— Привет, мелкая, — как ни странно, но Саша с легкостью приобнял Арину, чего она, кстати, судя по выражению лица и вытаращенным в мою сторону глазам, тоже не ожидала.
— А ты на пробежке, я смотрю? — указала она на его внешний вид, пока я на непослушных ватных ногах отходила в сторону скамейки, на которую не просто села, а рухнула без сил.
— Нужно разминать колено.
— Это? — указала Арина взглядом на ногу, на которой был черно-зеленый наколенник.
Я знаю, что под ним перелом — травма, которую он получил в очередной игре за один из хоккейных клубов и после этого закончил хоккейную карьеру, уйдя в бизнес. Мне было обидно и больно за него, наверное, ничуть не меньше, чем ему самому.
— Это, — кивнул Саша и смахнул со лба капли пота.
— Мама, ты упала? — на максимально возможной скорости к нам подъехала Настя, которая затормозила буквально в миллиметрах от Сашиных ног, едва не задев его кроссовки колёсиками.
И затормозила так по-хоккейному, что в какой-то момент мне захотелось запрятать ее за свою спину, испугавшись, что Саша всё понял.
Но он ничего не понял. Лишь хмуро посмотрел на Настю, а затем на меня, когда дочка сложилась пополам, чтобы осмотреть внутреннюю сторону моего бедра у колена, где была содрана кожа.
Если бы Настя не акцентировала на этом внимание, то я бы даже не почувствовала, что у меня где-то есть повреждения.
Похоже, поцарапалась о застежки Сашиного наколенника.
— Больно? — спросила дочка, заглянув в мои глаза.
— Нисколечко, — улыбнулась я, желая успокоить дочку, которая, похоже, оказалась воинственно настроена в адрес Саши.
— Это ты уронил мою маму? — уперла она руки в бока, глядя на Сашу снизу вверх.
Что-то внутри меня хотело, чтобы, глядя на Настю, Саша понял, что она его дочь. Но вместе с тем, именно этого я и боялась.
