— Но правда.
Арина тихо присвистнула и тоже повернула лицо к окну.
— Всё плохо?
— Он меня ненавидит, — ответила я тут же."
"— Я его понимаю. Столько лет с тобой живу. И любовь — это последнее, что хочется к тебе испытывать, — саркастично подметила сестра, не скрывая ехидной улыбки.
— Коза, — усмехнулась я беззлобно и вытянула ногу в сторону Арины. Она сделала то же самое, из-за чего наши ступни соприкоснулись.
— И, всё-таки, почему бы тебе с ним не поговорить сейчас? Столько лет уже прошло…
— В том-то и дело.
Уже поздно и ни к чему. Любые мои слова он не примет за чистую монету, а пореветь, вспоминая, я и наедине с собой могу.
— Вот поэтому я ненавижу турецкие, бразильские и любые другие сериалы на миллион серий. В них обязательно есть одна тупая баба, которая обязательно главная героиня, и которая не может сказать двух главных слов, чтобы вся это свистопляска закончилась. Почему вы, взрослые, умея говорить дохрена умных слов, не умеете сказать самое просто и важное? Может, скажи ты ему тогда правду, у вас бы всё хорошо сложилось и обошлось бы без ненависти и обид?
— Потому что иногда сказать самое простое сложнее всего.
Передо мной встал выбор, и я его сделала. Ты еще молодая и не всего понимаешь…
— Молодая? — фыркнула Арина. — Мне двадцать. Ты в моем возрасте уже стирала обосранные пеленки.
— А ты в своем возрасте живешь без забот и сложностей отношений. И не можешь осуждать мой выбор. Сомневаюсь, что ты поступила бы иначе, окажись на моем месте.
И не дай тебе Бог применить на практике выражение: «если любишь — отпусти». Я отпустила.
— Отпустила настолько хорошо, что даже спустя семь с лишним лет мужик до сих пор тебя ненавидит.
— Так надо было, — выдохнула я, отвернувшись к окну.
— Не понимаю, — продолжала бунтовать Арина.
— И это хорошо.
Семь с половиной лет назад…
— Рунька, ты что там опять заперлась? — кричала мама из-за двери туалета, пока меня выворачивало в унитаз.
Я же ничего не ела сегодня.
Так какого чёрта меня рвёт? Уже который день нет аппетита, зато есть слабость, недомогание и головокружение по утрам. Неделю назад я съела пиццу, в которой был не очень вкусный сыр. Может, это из-за него?
— Ничего, — крикнула я, отерев рот тыльной стороной ладони. Смыла и села на край раковины. Свесила голову, надеясь на то, что меня вот-вот отпустит. Через десять минут мне нужно выходить в универ, Арине в школу, а я всё никак не могу взять себя в руки.
