— Если повезет, то через пару дней его можно будет приводить в себя. А дальше посмотрим.
Я снова кивнул, откинулся на спинку и сделал глоток чая.
— Какие планы на день? — полюбопытствовала Виноградова.
— Сперва подожду, пока дом не посетит с официальным визитом отец, — ответил я.
— Думаешь, он приедет? — с сомнением спросила призрак.
— Уверен. Вчера Филипп Петрович наверняка запрягал осведомителей и группы следствия. А сегодня он посетит наш дом.
— Все же он переживает за тебя, — вздохнула призрак, но я покачал головой:
— Дело не в этом.
Покушение на меня — это нанесение оскорбления семье. А он считается главой семьи Чеховых. И если он или жандармы не найдут и не накажут нападавшего, у высокого общества появится много вопросов.
Я сделал последний глоток, поставил на поднос пустую чашку и встал с кресла:
— Спасибо за чай, Любовь Фёдоровна. Он получился очень вкусным.
— У меня всегда был хороший чай. Твой вчерашний гость не покривил душой, когда это заметил.
— Вы действительно были с ним знакомы?
— Павел, за мной увивались многие.
Кто-то хотел моих денег, кто-то желал связей, которыми я владела. Некоторые жаждали приручить хищницу, которую во мне видели. И Волков, как мне казалось, был именно из таких людей. Он пытался купить меня. Но несмотря на мою любовь к деньгам, я никогда не продавалась.
— А как же картины?
— Я выкупила их у художника, которому их вернули, — пояснила женщина с улыбкой. — Мне правда понравились эти полотна.
— А тот бриллиант из диадемы? — не унимался я."
"— Он был слишком хорош, чтобы возвращать его бандюгану! — возмутилась женщина.
— И он наверняка подарил бы вещицу какой-нибудь мадамке, которая отнесла бы ее в ближайший ломбард. И не факт, что ломбард был бы мой! К тому же я на самом деле пользовалась камнем, чтобы оставлять на стекле засечки. Он очень удобный. Кстати, — Виноградова задумалась, — надо его найти. Я точно помню, что положила его в тайник…
Призрачная дама растворилась, оставив меня одного.
Беспокойное утро
По пути в офис я заглянул в комнату помощника и убедился, что парень продолжает неподвижно лежать в кровати.
Фома мерно дышал, а бледность со щек начала сходить. Развернулся и хотел было покинуть комнату и почти столкнулся с Лаврентием Лавовичем, который только что вышел из душевой и щеголял в махровом халате для гостей, который ему, очевидно, выдала Виноградова.
— Доброе утро, Павел Филиппович, — смущенно поздоровался он и тут же посетовал. — Представляете, я вышел из душевой, а моей одежды нет.