Во рту появился привкус меди, и небо пересохло, как наутро после хорошей выпивки. После исторического для него вышибания «долга» Санька редко употреблял спиртное, и не из-за того, что на следующий день приходилось садиться за руль. В его холодильнике сменщик, приходя в гости к товарищу (друзей Санька нажить за свои тридцать два года не успел, а вот товарищей хватало), мог всегда обнаружить пару-тройку пива или бутылку хорошего коньяку. При этом сам Пикулин присоединялся к распитию неохотно. Санька избегал спиртного, и именно поэтому, как ни странно звучит вывод, оно всегда водилось в его доме.
Бесцельному питью пива перед телевизором он предпочитал употребление точно в момент, когда это необходимо. Либо когда появится желание.
Как сейчас.
Встав на ноги, он почувствовал, насколько они непослушны. Словно кто-то вынул из них мышцы, кости и набил ватой. После смены он всегда чувствовал себя разбитым, но глубокий сон ночью и мини-зарядка для полного пробуждения утром быстро восстанавливали силы его молодого организма.
Сейчас он понимал, что завтрашняя зарядка отменяется по той причине, что он вряд ли сможет сегодня заснуть. Значит, и пробуждаться не от чего. Шок от увиденного прошел у него не тогда, когда он, стоя посреди залитой кровью квартиры, стал быстро принимать верные решения, а именно сейчас. Миновал шок, и начался депрессивный откат. Вот они, последствия потрясения, налицо: тремор в руках, привкус чужой крови во рту и ноги как клоунские ходули.
В холодильнике стояла бутылка «Старки».
Он даже не помнил, когда последний раз вынимал ее оттуда. Поискал стакан – не нашел. И вернулся в комнату с бутылкой в одной руке и куском копченой ставриды, выловленным там же, в холодильнике, в другой.
Санька выпил треть бутылки и остановил себя только тогда, когда подумал: «Это не минералка, это водка». Странно, но она пролилась внутрь именно как вода. Копченая ставрида даже не понадобилась, но он старательно сжевал этот кусок.
Вытряхнув из пачки сигарету, он накинул куртку, вышел на балкон и предался воспоминаниям.
Вот он толкает дверь… Свет бьет в глаза, но, поскольку зрачки уже привыкли к полоске света под дверью, этот сноп из хрустальной люстры уже не слепит. Да, Санька точно помнит – люстра была хрустальная, трехрожковая. На полу, раскинув руки, лежит его бывший пассажир и… И рана на горле напоминает буффонадную улыбку клоуна на детском празднике. Почему на детском?
Санька задумался и вспомнил.
