Человека, вошедшего в квартиру, интересовала, понятно, не схема исчезновения из города, а имя человека, которому Пикулин не должен доверять. Не будем забывать, что преступник, убивший Петракова и забравший эту записку, носит черную кожаную куртку с воротником из меха норки.
– А что было под подоконником? – спросил Георгиев.
– Ничего не было.
– И на этом строится ваше обвинение в отношении меня? – удивился Мацуков.
– Не только, – возразил Кряжин.
Вынув из кармана диктофон, он немного отмотал пленку назад и включил воспроизведение.
«…– Да-да-да! – с десяти до семи утра сегодняшнего дня он был у меня… Он просил быть с вами откровенной, и я, как понимаете… Я вас очень прошу, жене его только ничего…
– Нет-нет-нет! – как договорились… – Еще один вопрос…»
По лицу следователя районной прокуратуры Мацукова пошли красные пятна."
"«– …и я уеду. Поймите нас правильно, речь идет о моральном облике нашего сотрудника… Хотелось бы узнать в общих чертах, так сказать… Вы любите друг друга? У него семья, и это нас настораживает…
– Он разведется! – жарко отвечает женщина.
– Он давно хотел это сделать, просто у него сейчас тяжелый период в службе. Но он сказал, что через месяц, быть может, меньше, он оставит службу и мы уедем.
– Значит, он вас любит? Цветы, наверное, дарит?.. Вы помните, что он просил вас говорить мне правду? Когда в последний раз дарил?..»
– Ах, вы… – Мацуков, бросая взгляды на Кряжина и Сидельникова, не договаривает, однако чувствуется, что он хочет сказать.
«– День вспомнить? – Она смеется.
– Но тогда придется вспомнить ночь… Да, это было в ночь с двадцать восьмого на двадцать девятое января. Женщина помнит каждый миг, когда мужчина дарит ей цветы! Он тогда провожал меня до дома…
– До Приморской?
– Ну, конечно, я же на Приморской живу. Он торопился на работу и сел в такси у самого моего подъезда.
– Господи! Уж не вас ли я видел, проезжая мимо?! Маленький букетик синих цветов, он – в кожаной куртке с воротником из норки?
– Верно! – Она смеется.
– Спасибо вам.
Теперь мы спокойны. Он и вправду славный человек…»
Наступившая тишина длилась недолго. Первым ее нарушил Мацуков:
– Надеюсь, вы понимаете, что все это вам придется доказать?
– Я хочу, чтобы вы знали одну вещь, Мацуков. Я приехал сюда не за субстанцией Головацкого. Образец продукта исследований профессора давно находится в моем сейфе в Генеральной прокуратуре на Большой Дмитровке. Заказчики из-за рубежа, инициировавшие душевные сомнения ученого, мне известны.
