Растерянное выражение не сходило с лиц и тогда, когда советник, отправив Пикулина обратно в камеру, завел Мацукова и Георгиева в кабинет Желябина. Они растерянно хлопали ресницами, но настаивать на объяснениях, уже привыкнув к бессмысленности этого, не пытались.
Кряжин развернул контейнер и вывалил на стол брусок металла. Если не присматриваться и не искать мелочей, по которым можно было бы отличить тот контейнер, что они видели в первый раз, от того, что лежал на столе сейчас, то можно было бы смело говорить, что это та же самая вещь.
Однако и цифры на контейнере, хотя и были 29–11, разнились по размеру и шрифту, и составляющие выглядели чуть уже и чуть короче.
– Я первый раз участвую в расследовании, в котором ничего не понимал во время него и ничего не понимаю по его завершении, – признался Георгиев. – Мне кажется, лицо Мацукова тоже далеко от просветления.
Кряжин не спешил. Он закурил, прошелся к окну, убедился, что воды в чайнике достаточно, включил его и стал изучать содержимое коробки с чайными пакетиками.
Потом вернулся на свое место.
– Ну, что же… ты прав, сыщик, – отыскав взглядом глаза Георгиева, Кряжин покачал головой. – Расследование завершено. И теперь я могу рассказать все, о чем молчал до этого часа. Мы с вами в этом городе вместе перешагнули из января в февраль, потеряли Желябина, еще многих, и теперь можно говорить о том, сколько на самом деле стоит этот кусок металла. – Зацепив пальцами брусок, вынутый из контейнера, советник подбросил его на руке, словно взвешивая, потом неожиданно прицелился и метнул его в угол кабинета.
Перевернувшись несколько раз в воздухе, предмет стоимостью в сто миллионов долларов ударился о край пластмассовой урны, круто взмыл вверх и шлепнулся на пол."
"Мацуков и Георгиев, не скрывая недоумения, почти одновременно оторвали взгляд от предмета на полу и посмотрели на следователя.
– Это алюминий, элемент из таблицы Менделеева.
Килограмм этого металла на приемных пунктах цветного металла колеблется от двадцати до двадцати пяти рублей. Сидельников знает предысторию, поэтому он не будет впечатлен первой частью моего рассказа. – Кряжин подошел к чайнику, налил себе и жестом предложил то же самое сделать присутствующим. – Ко второй же, я думаю, успеет. Итак, я расскажу с самого начала…
В городе Холмске еще с незапамятных советских времен трудился профессор Головацкий.
