Но простого влечения без финансовой независимости, как и обогащения без цели общаться с женщиной, не существует.
Посмотрите сами – у библиотекарши был Пикулин. Она не интересовала никого, Пикулин же, смею вас уверить, интересовал многих. Он не нищенствует, он в достатке. Что еще нужно некрасивой бабенке с очками, как иллюминаторы в пароходе? Она, ничуть не сомневаясь, меняет свою тягу к Пикулину на двадцать пять тысяч долларов. На две с половиной пачки банковских билетов! А для чего?!
Я вас уверяю – деньги ей нужны для того, чтобы найти кого-то лучше, чем Пикулин.
Кого-то богаче и могущественнее.
Парадокс, казалось бы.
Черта с два. Это закон криминальной жизни. Марксовское «товар—деньги—товар» в преступном мире давно заменено на «деньги—деньги—деньги». И все это исключительно для отдохновения, нужного лишь тем, кто этим законом живет.
Кряжин развернулся к притихшим, не ожидавшим такой позиции холмским милиционерам.
– Полагаете, что сорокатрехлетний «важняк» в своей борьбе с преступностью довел себя до сумасшествия?
Он снова уселся поудобнее и показал Сидельникову на поворот к ГУВД.
Он уже неплохо ориентировался в этом городишке."
"– Нет, коллеги, я не спятил. Вы можете пытаться переубеждать меня сколь угодно, но я выведу для вас сейчас одну-единственную, верную формулу, по которой вычисляется законопослушность человека. Думаете, я возомнил себя ангелом во плоти? Отнюдь! Я часто упоминаю нечистого и не прочь засадить первой же понравившейся мне красотке. И я перелюбил их такое множество, что уже не помню точное количество, – среди следователей Генеральной прокуратуры, как и среди других, святых не бывает.
Так вот, разница лишь в том, что ни одну из тех, кто оставил во мне искорку любви, я не продал ради денег, чтобы поиметь другую. Я просто внезапно влюблялся в другую. Но никогда не оставлял прежнюю в неведении об этом. Если у тебя есть мужество так поступать, значит, ты никогда не решишься на преступление, ибо видишь разницу между скотством и порядочным поведением.
– И что, все они после вашего ухода чувствовали себя счастливыми? – подначил Георгиев, когда машина въезжала во двор управления.
– Нет. Но ни одна не сказала мне – «ненавижу».
В дежурной части сидел и, дожидаясь приезда группы, болтал с дежурным Мацуков. Выглядел он уставшим: видимо, приезд следователя из Москвы возлагал на сотрудника районной прокуратуры дополнительную ответственность. Ментам – тем хорошо. Кряжин уедет, и никто в Генеральной прокуратуре о них не спросит.
