Разве что вот эта фотография картины Клода Моне «Дама в саду». Ее мы, поторговавшись, можем сдать продавцам товара «Все по 10 рублей».
Пройдясь мимо женщины, Кряжин резко склонился и зашептал ей прямо в ухо:
– Здесь не Москва! Но мне кажется, что даже в Холмске разбойники, прежде чем куда-то ломиться, выяснят, есть ли в квартире ценные вещи! Самая же ценная вещь на тот момент были вы, но к вам пришли не до столбняка пьяные насильники!
– Что значит – «не до столбняка пьяные»? – Лазоревые озера за огромными линзами вспыхнули яростным огнем.
– Сколько предложили за сдачу Пикулина? Триста тысяч? Не говорите, что больше, я не поверю.
– Следователь, вы самый отвратительный негодяй, которого я только видела. – Губы ее, поджавшись в куриную гузку, свидетельствовали о том, что война предстоит затяжная и кровопролитная.
– Вас раззадорила моя шутка с пьяными насильниками? – удивился Кряжин. – Не обижайтесь. В этом городе охмурили не только вас, библиотекаря. Я знаю даже одного представителя власти, который купился на обещание троих представительных людей из синего «Мерседеса».
Кстати, вы знаете их дальнейшую судьбу после того, как они вас покинули? Один, тот, что в коротком черном пальто, сошел с ума, второго, в синих джинсах, сожрали волки под Гурьяновом, а третий, в черной кожаной куртке и черной шапочке, сидит и рассказывает, как вы помогали им заманивать в ловушку Пикулина. Он же был за главного у них, верно? Это он уговаривал вас плюнуть на таксиста и пойти навстречу судьбе не жалкой провинциальной бесприданницей, а бизнес-леди с зажатым в руке чеком на многие тысячи?
Остановившись над библиотекарем, советник проронил:
– И я сейчас думаю над тем, кто из вас раньше начнет предавать.
Вы видите – я не веду никакой хитрой игры. Я просто говорю – меня интересует, кто первый изложит свои откровения на бумаге. Ваш спонсор в черном пальтишке, когда я уезжал, уже начал строчить. Но вы в более выгодном положении.
Вам сейчас нет необходимости кидаться на дверь камеры с кулаками – «Вызовите ко мне следователя, я все расскажу».
Советник закурил вопреки правилам поведения в библиотеке.
– А пять часов вы упомянули потому, – продолжил он, – что в пять часов Пикулин звонил не вам, а коллеге Сопьяну, и с ним же договорился о встрече. Он хотел переждать у него несколько ночей. Пикулин собирался у Сопьяна осесть. И ему не было необходимости звонить вам. Такие дела.
