Боковое зрение уже ясно различало сержанта в шапке, спускающегося на лед. Вскоре он оказался в десятке метров. Поддергивая на поясе кобуру с пистолетом и наручники, он шел, и во взгляде его читалась обреченность. Он шел, чтобы убедиться в том, что решение задачи, над которой трудятся все сотрудники ГУВД, находится не здесь. Он шел, потому что увидел людей. И больше не для того, чтобы действительно обнаружить здесь Пикулина, объявленного в оперативный розыск, а для обнаружения доказательств обратного.
Сашка скомкал в руке стаканчик, чем привлек внимание рыбака.
После этого рыбаку пришлось обернуться круче, ибо его боковое зрение обнаружило еще одно живое лицо посреди этого ледяного безмолвия. И сутулый снова упер взгляд в лунку. Теперь появление мента на льду удивления рыбака не вызовет (потому что уже вызвало), и он не скажет, не подумав: «А кто его знает, кто он такой (на Сашку), я его впервые вижу». Сейчас он будет готов к встрече, он помнит, кто его угостил спиртным, а потому непроизвольно встал на сторону Сашки.
Для всего этого стаканчик и мялся. Хитрая это штука – зоновская психология: вроде и Сашка ни о чем не просил, и рыбак все понял.
– Ну, как клюет?"
"– А как может клевать в конце января? – буркнул Пикулин, вынимая из ведра пригоршню рыбок. – Больше выпиваем, чем удим. Вы же в городе сразу вяжете и в отделение.
– Верно, верно… – бубнил сержант, оказавшийся старшим сержантом. Он разглядывал Пикулина и заодно сутулого. – А документы ваши посмотреть можно?
– Документы… – саркастически протянул рыбак, и Сашка посмотрел на него с удивлением.
После 250 граммов «финской» рука слесаря уже не водила лесу как прежде – размеренно и вдумчиво, а дергала, словно под действием электрического тока. Если минуту назад очередной окунь-лилипут под толщей льда и собирался заглотить мормышку, то теперь он, наверное, находился в крайней степени недоумения и даже моргал – вот она, еда… Нету еды. Вот она, еда… Нету еды. Не успевал окунь за «финской». – Как же я не догадался взять на рыбалку паспорт?
Сашка сглотнул и виновато улыбнулся сержанту.
Ссориться с ментами он не собирался. В голосе же его недавнего собеседника слышался откровенный вызов, который различим слухом только «заезжавших» или «завозивших». Потому вызов понял и Пикулин, и сержант.
– Вы тут мне не неповинуйтесь, – растерянно и глупо возразил сержант. – Предъявите документы и ловите своих голубых марлинов дальше…
«Финская»… Она только пьется легко. Последствия после нее гораздо тяжелее.
