Он определенно до сих пор не оправился окончательно.
— Она прелестна, — произнес граф Шеруэлл.
— Да. — Блейк пожал плечами, сопротивляясь желанию рассказать ему, что во время первой встречи она была в брюках. — Она…
— Что, дьявол тебя побери, ты сделал с моей дочерью?
Блейк обернулся к разгневанному Ангусу. Поморщившись от несправедливого проклятия в свой адрес, Блейк хмуро уставился на тестя.
— Я — ничего. Я нашел ее в таком виде, когда очнулся после ранения. — На его лице появилась неприязненная гримаса. — Думаю, это дело рук Эммелин.
— Эммелин? Леди Эберхарт? — удивился епископ.
— Да.
— Нет. — Ангус смотрел на Блейка с очевидным неудовольствием, а затем покачал головой. — Нет, она довольно часто бывала в обществе разных леди, и ни разу это не заканчивалось подобным перевоплощением. Должно быть что-то еще.
— Амори подтвердил, что Эммелин усадила слуг за шитье платья, точнее платьев, — поправился он, так как Шинейд покинула Эберхарт с еще тремя подобными одеяниями, ей обещали, что остальные пришлют, как только они будут готовы.
— А еще он добавил, что Эммелин проводила с ней почти все свое время, пока я спал. Это может быть только Эммелин. — Лицо его стало непреклонным, когда он заметил: — Правда, Амори не понравилось мое мнение на этот счет. Он принял как личное оскорбление то, что я был расстроен превращением Шинейд в высокую темноволосую версию его жены.
— Правда? — заинтересовался Ангус.
— Да, мы поссорились и к моменту нашего с Шинейд отъезда вовсе не разговаривали.
— Гм-м, звучит так знакомо.
Кажется, что-то подобное уже происходило лет так двадцать назад, — заметил Ангус, поворачивалась к графу.
— Да, — кивнул лорд Шеруэлл. — И мы ждали слишком долго, чтобы все исправить. Не повторяй наших ошибок, сынок. Выясните все с Амори побыстрее, не дай злости загноиться и отравить вашу жизнь. Он любит свою жену, так же как и ты, очевидно, любишь свою. И вы оба броситесь их защищать, когда кто-нибудь посмеет отозваться о них неуважительно.
— Но ведь я не… — начал было отрицать Блейк свои чувства, а затем замер, уставившись на отца.
Она ему нравилась, он ее уважал, и так было с самого начала. А еще он наслаждался ее обществом все время, прошедшее с момента бракосочетания. Не только тем, что происходило в постели, но и разговорами, и играми, как она с ним боролась, как она его щекотала, как она над ним подшучивала и…
Господи Боже! На нем кривобокая сорочка. Шинейд исправила свою работу, как могла, но сорочка осталась кривой.
