Хуже этого быть ничего уже не может.
Вообще-то сейчас она вспомнила, как это было больно. И кузнец заставил ее выпить большой стакан «воды жизни». «Вода жизни», или виски, как ее называют англичане, хорошо справляется с болью, но поможет ли она в этот раз?
Сегодня за ужином Шинейд не выпила ни капли. А должна была просто напиться. О чем она только думала?
— Ад и пламя! — прошептала девушка, поворачиваясь на кровати. Было слишком поздно напиваться. Значит, надо следовать ее верному правилу, что неприятные вещи лучше всего делать быстро.
Главное, чтобы муж научил ее…
Шинейд замигала, удивившись собственным мыслям. У нее теперь был муж. Она — жена. Но девушка не ощущала каких-либо изменений, не ощущала себя замужем.
Все ее мысли прекратились, как только послышался скрип открывающейся двери. Супруг вошел в комнату.
Его невеста сидела на постели. Он заметил ее сразу, как только вошел. Это видение заставило Блейка остановиться. Зато короткое время, что он ее знал, Шинейд доказала, что она непредсказуема.
Воспоминание о том моменте, когда он увидел ее впервые, преследовало его. Шинейд была в пледе и штанах. Он никогда раньше не видел женщину в штанах. И он научился любить ее одежду. Длинные платья смотрелись на женщинах довольно мило, но они прятали от взгляда тело. И, хотя каждый дюйм кожи Шинейд был укрыт штанами, которые она носила, такая одежда прорисовывала каждый изгиб тела, каждую линию. Ему нравилось смотреть на нее в движении. А еще ему нравилось смотреть на ее обнаженное тело во время сражения.
Но в этот вечер она пришла, точнее будет сказать, ее притащили на свадьбу в платье. Ее волосы, обычно небрежно собранные на затылке, были распущены и мягко обрамляли лицо, спускаясь по спине.
Вид ее одеяния так сильно удивил его, что Блейк почти перестал дышать.
И сейчас она снова изумляла его. Волосы все еще были распущены и блестящим потоком спадали вокруг лица на плечи. На ней было белое платье, такое прозрачное, что он мог видеть очертания ее тела.
И выглядела она прекрасно. Более того, Шинейд выглядела соблазнительной и невероятно желанной. Но к этому он был готов, и не это его удивляло. А удивляло его то, что его Шинейд, его амазонка, его воительница, его прекрасная, пылкая, отважная, сильная невеста выглядела… ужасно запуганной.
Она сидела в своей постели — глаза широко распахнуты, лицо бледное, пальцы сжаты в кулаки — и была похожа на испуганного ребенка. Блейк осторожно прикрыл за собой дверь.
