— Ты читаешь мои мысли? Ты же знаешь, что я не люблю, когда ты…
Он взял меня за плечи и тихонько встряхнул.
— Это не из-за нашей связи и того, что будучи твоим Воином я знаю, что ты чувствуешь. Я не знаю другого ребенка, у которого умерла мама, а ты?
— Нет, только я. — Я закусила губу, чтобы не зареветь. Снова.
— Вот видишь, поэтому не трудно понять, что ты чувствуешь.
И он поцеловал меня. Не жарким, глубоким поцелуем, как бы говорящим ""я хочу залезть тебе под юбку"". Поцелуй Старка был мягкий и сладкий, он обнадеживал.
Когда его губы оторвались от моих, он улыбнулся, глядя в мои глаза.
— Но, как я уже говорил, ты пройдешь через это, все хорошо и ты не сумасшедшая, потому что ты умна, сильна и красива, и внутри фантастичноострая.
Я неожиданно захихикала.
— Фантастичноострая? Ты серьезно это сказал?
— Черт, да! Я только что это сказал. Зет ты фантастичноострая.
— Но фантастичноострая? — Я хихикнула еще раз, и почувствовала, как боль внутри меня отступает. — Это самая дурацкая вещь, что я когда-либо слышала от тебя.
Он, прижал руку к груди, будто я только что нанесла ему удар.
— Зет, это ранит. Я пытался быть романтичным.
— Ну, по крайней мере ты попытался, — сказала я. — Скажи мне, ты сам придумал это слово?
— Неа, — Он одарил меня своей милой, дерзкой ухмылкой. — Я услышал это ""фантастичноострый"" от трех девчонок из школы, когда они наблюдали за моей стрельбой на арене в поздний час.
— Прааавда? — Я приподняла бровь и наградила его испепеляющим взглядом.
— От трех девчонок из школы?
Дерзость пропала из его улыбки.
— Я хотел сказать, трех непривлекательных девчонок.
— Я уверена, именно это ты и хотел сказать.
Его глаза заблестели.
— Ревнуешь?
Я фыркнула и солгала.
— Нет!
— Тебе вовсе не нужно ревновать. Больше. Потому, что ты не только под защитой ""фантастичноострого"". Ты та, кому ""фантастичноострый"" предначертан.
— Ты уверен?
— Ага.
— Обещаешь?
— Ага.
Я прильнула к нему.
— Хорошо, я верю тебе, мужлан.
— Я положил свою голову на его плечо, и он обнял меня. — Теперь мы можем пойти домой?
— Безусловно. Ваш желтый микролимузин готов к отправке и дожидается лишь тебя.
Он встал и поднял меня на ноги. Рука об руку мы пошли к стоянке. Я украдкой покосилась на него. Он выглядел довольным собой (и невероятно горячим). Очевидно, его тупая игра слов была частью его плана с целью вытащить меня из бездны депрессии, в которую я сама себя загнала.
