— Мне не привыкать?! Мне?! — рявкнула Ядвига, с силой надавливая на предплечья Степана, не прекращая попыток высвободиться из его рук, — То есть, это у меня в каждом баре по шлюхе? Это я стабильно раз в неделю снимаю проститутку на всю ночь и тащу ее в ближайший мотель? Это я трахаю первую встречную девку, подсевшую к бару, прямо в туалете? Я, да?!
Хорошее настроение Степана испарилось в одно мгновение. Отчего-то, правдивые слова девчонки звучали обидно. Да, все было именно так. Но теперь, когда Ядвига подробно описала «подвиги» Ажура, стало погано на душе.
"
"Руки непроизвольно, сами собой, выпустили пленницу. Противная вязкая горечь прилипла к языку. Свежий и горячий кофе должен был отлично справиться с ней, затмить терпким ароматом. Но не сработало. После первого глотка горечь никуда не делась.
— Ладно, извини, — вдруг неожиданно для Ядвиги вырвались у Степана слова извинения, — перегнул слегка. Завтракать будешь?
— Спасибо, сыта по горло! — мотнула головой Ядвига, — Сумку верни!
Степан, молча, принес из спальни сумку.
И так же, не проронив ни единого слова, протянул ее гостье. Та, набросив легкую джинсовую курточку на плечи, громко хлопнула дверью, словно подводя черту под их беседой. И уже из окна Степан наблюдал за потрепанным фургончиком. Вздохнул. А потому грустно улыбнулся. Девчонка въехала в мусорный бак при развороте. Выскочила из машины. Отчаянно жестикулируя, минуту разговаривала с консьержем. А потом, вернувшись в машину, умчалась на своей потрепанной развалюхе.
Степан, несмотря на выходной день, решил отправиться в клуб.
Чесались кулаки — так хотелось помахать ими, размяться. Закрыв квартиру, Ажуров спустился по лестнице. И уже в холле вежливо поприветствовал консьержа.
— Здравствуйте, Степан Семенович, — ответил старичок, — Вот, ваша невеста просила передать.
— Моя кто? — опешил Степан, подозрительно косясь на прозрачный пакетик, который Максим Романович протягивал ему.
— Ядвига Петровна, — пояснил старичок, — Очень милая девушка. Просила передать вам и на словах тоже.
— Ага, и что же там за слова? — хмыкнул Степан.
— Вот, я записал, — чуть замешкавшись, консьерж протянул Ажуру свернутый вчетверо лист бумаги.
Степан не сразу заметил листок, которым старичок терпеливо тыкал ему под нос. Все внимание Ажурова было приковано к содержимому прозрачного кулька. Кредитные карты. ЕГО кредитные карты. Пожалуй, он не был удивлен. Теперь возник вопрос, сколько же денег украла с его счета шустрая и неугомонная ведьма.
