Его нога непроизвольно вжала педаль тормоза до упора, и девчонка, не удержавшись, полетела вниз, на пол фургончика.
— Твою ж бабушку, лось ты косоногий! — сдавлено прокряхтела девушка.
Где-то глубоко в душе Ажур порадовался, что хоть так он поставит ее на место. Но не тут-то было. Девчонка вскарабкалась обратно на сиденье, схватила первое, что попалось под руку, и со всей силы огрела бедолагу-водителя по макушке.
Орудием пытки оказалась дамская сумочка, и ремешок в виде цепочки больно резанул по уху Степана.
— Больная! — взревел Ажуров, хватаясь рукой за место повреждения, — Двинутая баба!
— Уж лучше двинутая, чем тормозная, как ты! — пыхтела девчонка.
— Уж лучше тормоз, чем проститутка! — злился в свою очередь Степан.
— От проститутки слышу! — злилась в ответ девушка, совершенно забыв, что одежды на ней — минимум. А сменный комплект все еще лежит в рюкзаке, ожидая своего часа.
— Могла бы и поблагодарить! — Степан завелся, почему-то ему хотелось поставить девчонку на место, — Я твою задницу спас!
— Моей заднице ничего не угрожало! — шипела в ответ Ягуша, — Я, знаешь ли, в состоянии справиться с полудохлым лошком.
— Этот «полудохлый лошок», как ты его назвала, — уже пребывая в бешенстве, орал Степа, — Спокойно влез в твои трусы. А ты, как я понимаю, только «за» была!
— Еще одно слово, — прошипела Ядвига, — И ты пожалеешь!
Степан заглушил двигатель, одновременно перехватывая рукой буйную девицу. Ажур, наверное, первый раз в жизни растерялся. Во-первых, таких девушек он еще не встречал.
Во-вторых, ранее его не били девчонки в одном лифчике сумкой по голове. А в-третьих, девчонка, не смотря на вредный характер и отсутствие мозгов, была красоткой.
Степан взглянул на Ягу снизу вверх, она все еще нависала над ним, пыталась замахнуться сумкой, чтобы отвесить очередной удар, и одновременно удержаться свободной рукой за пассажирское кресло.
— Красивый лифчик, — заметил Степан, растягивая губы в улыбке. Фраза вырвалась сама, непроизвольно, просто так подумал, можно сказать, комплемент.
Но Ядвига вспыхнула, прикрылась руками и, в довершение мучений Степана, оглушила мужчину злобным воплем тех же Команчи. Только на этот раз вопль отождествлялся с сигналом атаки.
Степан потряс головой. Ухо все еще болело, а второе отказывалось функционировать из-за противного звона.
Ажурову ничего не оставалось, кроме как схватить плюющуюся бранью девчонку и закрыть ей рот ладонью."
"— Помогите! Насилуют! — кричала девчонка, продолжая свой спектакль.
