И все шло замечательно до тех пор, пока Степа, ее милый и нежно любимый Степашка, не возмужал и не превратился в матерого и опасного, а от того жутко сексуального мужчину. И Илона поняла, что не успокоится, пока Ажуров-младший не окажется в ее постели. Азарт усиливался благодаря постоянным отказам. Но Илона Олеговна, казалось бы, смогла отыскать рычаги воздействия на бывшего и, как она надеялась, будущего любовника. Емельяна. Несносная и вредная, однако, до чертиков любимая отцом и дедом.
А потом Илона вдруг узнала, что Степан, ЕЕ Степан, придумал влюбиться и жениться.
Это ведь кошмар! Однако, Манкина не привыкла сдаваться. И, кажется, за последние сутки смогла изменить ситуацию. Разве может нормальный мужик променять ее — здоровую и красивую, на какую-то искалеченную серую мышь? Уж точно не Ажуров, который знал себе цену!
И сейчас, именно он — ее Степан, шел к ней. Этот мужчина был невероятно красив. И в это самое мгновение Илона, растянув губы в своей самой манящей улыбке, наблюдала за тем, как Ажуров движется в ее сторону, обходя столики и танцующие парочки.
Степа выглядел сейчас до боли сексуально. Бежевый свитер подчеркивал крепкую мускулатуру, в которую так и хотелось вцепиться зубами и пальцами. Его парфюм выбивал весь воздух из легких. А взгляд голубых глаз будоражил тело, заставляя сжимать ноги от нетерпения.
— Я знала, что ты не сможешь без меня, — вместо приветствия произнесла Илона.
Взгляд Ажуров был непроницаемым. Илона не могла разглядеть в нем ни одной эмоции.
Но это ведь не беда! Совсем скоро эти убийственные голубые глаза будут практически молить ее о ласках. И она не откажет. Она всегда готова для него.
Небольшой пакетик с круглым флаконом внутри лег между ними на барную стойку. Илона не обратила внимания на предмет, поставленный Ажуром перед ней. Все ее внимание было устремлено на лицо Степана, его шею, впадинку на ключице. И видит Бог, она уже представляла, как прижмется к этой ключице раскрытым ртом. Кажется, она уже чувствовала вкус его кожи с привкусом опасности, адреналина и экстаза.
— Как давно ты их принимаешь, Илона? — голос Степана был ровным, взгляд колким, дыхание глубоким.
Илона попыталась сосредоточиться на словах Степана, но «подвисла» на его губах.
— Давай уедем отсюда? К тебе, — промурлыкала Манкина, протягивая руку к груди мужчины.
Но Степан вдруг перехватил ее ладонь и сжал с такой силой, что, кажется, вот-вот треснут кости. Боль отрезвила Манкину. Но всего на долю секунды.
