— Люба, — говорит так тихо, чтобы только я его услышала, — я теряю терпение.
Глава 42. Не будь блаженной идиоткой!
Меня переполняет дикая злость. Даже ярость. Я хочу свернуть в парковочный карман и кулаками раскрошить машину, а после перекинуться на фонарь, а после ввязаться в кровавую драку, но я молча стискиваю руль и смотрю на дорогу.
Я разъярен, и не хочу разбираться на кого именно.
И в причинах не хочу копаться.
Благо, что и Люба молчит. Просто смотрит в окно. Вот и пусть молчит.
Паркую машину у гаража и не верю, что мы доехали до дома без скандала и оскорблений.
Я думал, что Люба потребует немедленно ее везти к Аркадию и Свете, чтобы раскрыть перед ними Доминику.
Но нет. Она неуклюже выползает из машины, тяжело вздохнув.
Поскрипывая зубами, тоже выныриваю из салона и слышу мой злой голос будто со стороны:
— Ты вообще в своем уме, Люба? Или тебе гормоны мозг сдавили?
Я сказал это вслух.
Люба оглядывается.
— Что ты несешь?
— Что я несу? — обхожу машину. — Ты, что, решила затянуть Доминику в нашу семью?
— Очень сомнительная фраза про нашу семью, — тихо отвечает она.
— И нет, Богдан, я не планирую стать Доминике мамочкой, но она имеет право выйти из тени.
— Бред! — громко заявляю я и нарастает желание сломать молодую яблоню.
Люба кладет руку на живот и щурится на меня. Надо менять линию поведения с ней, а иначе устроит мне апокалипсис.
— Я могу заставить тебя замолчать.
Люба вскидывает бровь:
— Офигеть, Богдан.
Воцаряется молчание на минуту, и хмыкаю:"
"— Ты бы предпочла, чтобы я Доминику притащил тебе?
Может, стоило так поступить, ведь моя жена такая сердобольная, такая неравнодушная и такая добрая.
— А то ты у нас настоящая Мать Тереза.
— Ты правда не понимаешь, — шепчет Люба, вглядываясь в мои глаза. — Или не хочешь понимать, потому что тогда… — горько усмехается, — ты не любишь быть, виноватым, да? Не любишь признавать свою вину. Вот твоя проблема, Богдан.
— Я ее обеспечивал, — клокочу я. — Ясно. Я понес свою ответственность.
Меня никто не поставил в известность…
— Да, тебя не поставили в известность, — Люба скрещивает руки на груди. — Обманули, и
Кристина поступила, как настоящая редиска, — вскидывает бровь выше. — И что дальше? Что, Богдан? — вскидывает руку в сторону. — Там сидит пятнадцатилетняя девочка! Молодец, что обеспечивал! Герой! Прикрылся деньгами и все, ты в домике? Побыл честными? А дальше что?
Жри, Доминика, мои бабки и помалкивай?
А ведь рабочий план.
