— Немедленно ответь! — затем я протягиваю руку под снисходительным взглядом, — или дай я сама отвечу.
Богдан приподнимает брови и медленно моргает.
Чувство того, что я дура набитая, растет с каждой секундой.
— Ответь, — Богдан выживает из кармана брюк смартфон и не глядя протягивает его мне. — Это и есть те самые гормональные перепады настроения, да?
Выхватываю телефон."
"На экране мужское имя Павел Самойлов.
Это один помощников Богдана. Я его знаю даже лично. Тридцать пять лет, женат, два сына десять и пять лет.
— Алло, — прикладываю телефон к уху. — Слушаю.
— Любовь Владимировна? — удивляется голос Паши в трубке, а я щурюсь на Богдана.
— Именно. Зачем звонишь? Богдан не может ответить… — выдыхаю и твердо говорю. — Я за него.
— Я звоню сказать, что груз застрял на таможне.
Щурюсь сильнее.
Женская чуйка визжит, что речь идет не о грузе на таможне.
— Какой груз?
Вот тут Павел теряется на несколько секунд, которые мне говорят, что этот внезапный звонок должен сказать моему мужу что-то очень важное.
— Партия медицинских столиков… На колесиках… Я перезвоню, Любовь Владимировна.
Звонок обрывается.
Я протягиваю телефон Богдану:
— Груз застрял на таможне, — делаю паузу, хмыкаю и раскрываю карты тихим вопросом, — и как зовут ее? М? Твою дочь на стороне?
Над головой Богдана пролетает желтый лист, который срывается с ветки старого ясеня.
Невозмутимое лицо Богдана так и не дергается.
И не бледнеет.
Только глаза становятся вмиг холодными и отстраненными.
Это был не подростковый пранк и меня не в шутку назвали пузатой лохушкой.
Руки трясутся, и из слабых пальцев медленно выскальзывает смартфон, который Богдан ловко подхватывает и прячет в карман.
Переводит взгляд на ясень и с тихим недовольством цыкает, будто он не дочь на стороне завел, а споткнулся.
Экая, оказия приключилась.
Мимо проходит пухленькая девушка в пушистом белом кардигане и обеспокоенно косится на меня, ведь я так и стою перед Богданом с протянутой рукой, которая сильно трясется, словно в запущенном старческом треморе.
Двадцать два года брака, в котором я была уверена, как и в том, что Земля — круглая, но сейчас мой мир оказался плоским, и он перевернулся.
— Дома поговорим, — Богдан, наконец, смотрит на меня, а после касается моей руки и с давлением опускает ее.
Потом он крепко и до боли стискивает меня за плечи, с недовольным прищуром вглядываясь в мои глаза:
— Вот из-за чего ты разнервничалась?
— Не трогай меня… — могу лишь в отчаянии прошипеть.
