— сглатываю и делаю глубокий вдох, чтобы не заплакать, — И я теряю мысль, потому что мою глотку обжигает едкая отрыжка. Она будто плавит хрящи и слизистую.
Прижимаю кулак к губам и отворачиваюсь от Богдана.
Я чувствую себя под его сверлящим взглядом сейчас очень слабой и уязвимой, и он, вероятно, это понимает.
— Я тоже недоволен тем, что Доминика… — Богдан вздыхает, — решила с тобой лично познакомиться.
— Доминика? — шепчу я в кулак. — Вот как ее зовут.
Какое интересное имя, но я думаю, что это в стиле Кристины.
Она такая девчонка была: Дерзкая, модная и очень современная.
— Люба, — голос у Богдана спокойный и отстраненный, — они как жили отдельно, так и будут. Я
решу это вопрос, проведу беседу и разъясню на пальцах, что тут у него все же проскальзывает в голосе звенящая сталь гнева. Делает небольшую паузу и спокойно продолжает на выдохе, —
разъясню, что они — не твоя забота. Так было, так и будет дальше.
— вот..
— И ты ведь не видишь в этом проблемы, — обескураженно шепчу я.
Хмыкает, а после массирует переносицу.
Медленно и с сильным нажимом.
— Нет, это проблема, — наконец отвечает он, — ну что ты, Люба, — поднимает на меня взгляд, —
я не ожидал такого. И мне все это не нравится, но я стараюсь сейчас вести с тобой диалог сдержано и спокойно, потому что ты в положении, милая.
Я медленно моргаю и сиплю:
— Так я должна тебе сейчас спасибо сказать за то, какой ты у меня заботливый? — повышаю голос.
— Ты сейчас серьезно?!
Резко замолкаю, потому что слышу шаги. Громкие такие и предупреждающие, что кто-то идет, и этот кто-то не желает невольно подслушать скандал.
В столовую заходит молчаливый Архип. Я отступаю в сторону и затягиваю халат под грудью туже и смотрю в сторону окна, на подоконник которого приземляется воробей. Скачет и улетает.
Забери меня с собой, воробушек.
Я в глубокой жопе, из которой мне не выбраться без серьезных потерь, и их цена слишком высокая.
— Купил, — Архип выкладывает из белого бумажного пакетика на обеденный стол две плоские коробки. — Вот.
Это легкие успокоительные из всяких травок-муравок. Я их пропивала в первые месяцы этой беременности.
Меня тогда накрыл страх, что я не справлюсь и что я рожу инвалида, но таблеточки мягко меня успокоили.
Прячет пустой пакет в карман пиджака и торопливо ретируется.
— Стой, — говорю я и повторяю тише. — Стой, Архип.
Тот останавливается в проеме дверей. Оглядываюсь на его спину.
— Люб, — Богдан опять постукивает пальцами по столешнице. — Это наш с тобой разговор.
