Трахая ее языком, а может быть, даже в обе дырочки. Пока ее бедра не прижмутся к его лицу, и он не задохнется в ее сладких соках.
Всхлип вырывается из моего горла. Что со мной происходит?
— Господи Иисусе, Лука, — стону я.
— Да, она, вероятно, стонала бы именно так. Но громче, она выкрикивала бы мое…, я имею в виду его, имя, пока ее легкие не начали бы гореть. А потом, ты знаешь, что бы он сделал?
Я качаю головой. Все, что я могу представить — это свои руки на изголовье кровати.
— Он притянул бы ее распростертое тело в свои объятия и поцеловал.
Один из тех потрясающих поцелуев, от которых ты мгновенно кончаешь.
Его взгляд останавливается на моих губах, зрачки расширяются, делая его глаза черными.
— Покажи мне, — шепчу я.
Я вижу, как на его лице отражается конфликт, поэтому я провожу пальцами по его растрепанным каштановым локонам и притягиваю его к себе так, что его губы едва касаются моих.
— Пожалуйста. Я хочу этого. Ты нужен мне.
Я притягиваю его еще ближе к себе.
— Все. Я хочу всего этого. С тобой.
Я готова.
Я никогда ни в чем не была так уверена в своей жизни. Чтобы показать мне, каково это — когда ты кому-то принадлежишь, одержима и поглощена наилучшими из возможных способов.
Чтобы дать волю женщине, которая, я знаю, находится подо мной.
— Можно я тебя поцелую? Я не могу перестать прокручивать это в голове.
Я киваю. Я тоже.
— Словами, Роза. Если мы сделаем это, то делаем это как следует. Я хочу поклоняться каждому сантиметру твоего тела. Но это должно быть полностью на твоих условиях.
Ты всегда контролируешь ситуацию.
Его лицо серьезно, но мое тело пылает.
— Лука, я хочу этого. Черт, я так сильно этого хочу. Пожалуйста.
Я приподнимаюсь на цыпочки, приникаю губами к его губам и шепчу: — Будь первым мужчиной, который заставил меня кончить.
— О черт, — стонет он, его теплое дыхание касается моих губ. — Мне нужно отнести тебя наверх.
С этими словами он наклоняется и подхватывает меня на руки, прижимая к своей груди, пока несет нас в свою спальню.
Он укладывает меня на кровать, нежно поглаживая мое лицо, наклоняется и целует меня, проводя руками по моим волосам.
Матрас прогибается, когда он ложится рядом со мной, и я поворачиваюсь на бок, чтобы посмотреть ему в лицо.
Нервы оголены. Что, если я недостаточно хороша? Что, если я слишком сломлена? И последнее беспокоит меня больше всего. Что, если он все еще не может сделать это для меня?
— Эй, ты уверена насчет этого? — его низкий голос отвлекает меня от моих деструктивных мыслей.
