Из-за меня ее сын даже не может съесть свой любимый кекс.
Но ничего не происходит. Вместо этого, она подмигивает.
— У меня есть потрясающий рецепт без него, я давно хотела попробовать. Может быть, в следующий раз?
На моих губах появляется улыбка. Она не осуждает меня.
Я стою и смотрю, как она закрывает дверь и встает, указывая на вторую сумку на прилавке.
— Здесь кое-что от Луки. А Сиенна дала мне несколько книг для тебя. Лука беспокоится, что тебе скучно.
Я заглядываю в цветочную сумку и не могу сдержать улыбку.
Большая розовая грелка, несколько видов соли для ванн с розовым маслом и столько шоколада, сколько хватит на месяц.
— Неужели он…
— Да, все было запрошено от Луки. С инструкциями лично доставить и убедиться, что с тобой все в порядке.
Я сдерживаю улыбку, достаю один из шоколадных батончиков ""Hershey's"" и откусываю кусочек.
Миссис Руссо кладет руку на бедро и с дразнящей улыбкой протягивает пустую ладонь. Я хихикаю и протягиваю ей батончик.
— Он научился. Это самый быстрый способ заставить женщину улыбнуться, — говорит она, указывая шоколадкой на меня и подмигивая.
Я вздыхаю с облегчением. А это уже что-то.
К тому времени, как мы испекли и выпили весь кофе Луки, на улице уже стемнело. Миссис Руссо собирает свои вещи, чтобы уйти, а я провожаю ее до двери.
— Береги себя, Роза. Ты молодец.
Ее теплая ладонь ложится на мою руку, прежде чем она сходит с бетонного крыльца.
— Было приятно познакомиться с Вами по-настоящему.
— Скажи моему мальчику, что я поговорю с ним, когда он решит вернуться домой.
Если он вернется домой на этот раз.
Она качает головой и поправляет очки в круглой оправе на носу.
— Обязательно.
От мысли, что Лука не вернется, у меня по спине пробегает холодная дрожь.
Я закрываю за ней дверь, когда она садится в свою машину и уезжает.
Головокружительное чувство, что есть с кем поговорить, исчезает, поэтому я решаю достать одну из темно-серых книг, которые прислала мне Сиенна.
Прошло пять часов, а я все еще поглощена этой книгой.
Не просто какой — то книгой — чертовски грязной, непристойнейшей развратом. Я краснею и хихикаю, даже временами у меня отвисает челюсть. Он трахал ее рукояткой ножа. Я что, совсем не в себе, что нахожу это даже отдаленно сексуальным? Я сбежала от реальности и попала в царство сексуальной свободы. Здесь нет ни смущения, ни травмы. Теперь мне не терпится дочитать до конца, я не могу заснуть, пока не узнаю, что он надорвал свою задницу, чтобы добиться героини.
