У меня в груди защемило.
— Что ж, если это тебя хоть немного утешит, то забрав меня, ты спас меня.
Он поворачивает голову, чтобы посмотреть на меня, и я ободряюще улыбаюсь ему.
— Это правда. Впервые за свою взрослую жизнь я по-настоящему почувствовала себя свободной, даже счастливой. И это благодаря тебе. Я знаю, что это было не из-за меня. Зачем ему нападать на Грейсона?
Он приподнимает локоть, вытирая лицо.
— Ему нужно то, что есть у меня.
— Что именно? — я знаю, что это не я.
Голос Луки понижается.
— Я могу тебе доверять?
— Как ни странно, я доверяю тебе свою жизнь.
Он садится лицом ко мне, наши носы почти соприкасаются. У меня перехватывает дыхание, когда я понимаю, что его одеколон давно выветрился, и его грубый, мужественный аромат окутывает меня, заставляя желать, чтобы его голова не лежала на моих ногах, чтобы я могла сжать бедра вместе.
— У меня есть поддержка комиссара на поставки оружия в Нью-Йорк. Мне просто нужно как-то забрать товар от Капри, чтобы не дать им закрепиться здесь.
— Видишь, у тебя все отлично получается, — я протягиваю руку и глажу его щетинистый подбородок. Он наклоняется навстречу моему прикосновению.
— Когда ты узнаешь больше информации о Грейсоне? С Мэдди все в порядке?
С измученным стоном он садится.
— Скоро. Я просто зашел домой, чтобы принять душ, переодеться и сообщить новости остальным ребятам. Мне нужно организовать наше возмездие, пока мы ждем. У меня есть парень с Мэдди, который присматривает за ней.
Подтягиваю колени к груди, они кажутся холодными без его тепла, лежащего на них.
— Я верю, что он выкарабкается. Судя по тому, что ты мне рассказал, он боец. Он так легко не сдастся.
Он грустно улыбается мне, и у меня разрывается сердце, когда я вижу его таким. Я опускаюсь на колени, обнимаю его за шею и нежно целую в щеку.
Запрокидывая голову назад, его глаза широко открываются, когда он смотрит в мои. Боль, которую он испытывает, кажется, немного утихает, когда его большой палец лениво поглаживает мой локоть.
Разрушая чары, он прочищает горло и садится прямо.
— Что ты готовила? — спрашивает он.
— Карбонару, — я отстраняюсь, моя рука опускается и ложится на его жилистое предплечье. — Не ожидай многого. Я даже терку не могу найти.
Он хихикает, и это заставляет меня улыбнуться: — Спасибо тебе, малыш.
— Я же говорила тебе перестать называть меня так! — я откидываюсь назад в притворном протесте и тыкаю его в грудь.
Он фыркает.
— Прекрасно.
Его теплые пальцы охватывают мою руку.
