Я знаю, что мы действуем Марко на нервы.
На линии пауза.
— Мэдди беременна.
Черт. Провожу рукой по лицу, мне нужно что-нибудь покрепче кофе.
— Это ведь хорошие новости, правда? — спрашиваю я, сбитый с толку резким тоном брата.
— Были бы, если бы этим утром у меня в офисе не оказался Грейсон после того, как чуть не убил одного из наших новобранцев. Он думает, что не сможет защитить их, что он не создан для этого. Он накручивает себя.
— Я поговорю с ним. Ты же знаешь, что я сделаю все, чтобы защитить наши семьи, верно?
Он вздыхает.
— Я знаю. Лука, ты должен впустить нас. Не убивай себя из-за этого в одиночку.
Я подавляю зевок, и мы прощаемся. Мне нужно добраться до Грейсона и убедиться, что с ним все в порядке. Уже третья ночь без сна.
Роза не лгала, когда сказала, что ей нужно выпивать, чтобы заснуть. Каждый крик — как удар под дых. Мне больно за нее. Прошлой ночью я держал ее в руках, пока она не успокоилась, а потом заснул, баюкая ее в своих объятиях."
"Все, что я хочу сделать сейчас, это найти способ проникнуть в ее мозг и убрать все воспоминания, которые преследуют ее.
Она была на взводе с тех пор, как я отказался от алкоголя. Мне было чертовски больно смотреть, как мой Macallan утекает в раковину. Но, возможно, это ее единственный шанс в жизни побороться за себя.
Я просто не могу понять, почему меня так сильно волнует эта женщина и ее будущее. Или почему я провожу дни, копаясь в ее прошлом по записям, которыми поделился Энцо. До сих пор нет ни одной зацепки, кто сделал это с ней.
Потому что, клянусь Богом, я выслежу его и отрежу ему член.
Делая глоток кофе, я замечаю время на своих золотых ролексах. Десять утра.
Она должна встать с минуты на минуту.
Отставляя в сторону свою кружку черного кофе, я включаю кофеварку, чтобы приготовить ей. Она любит все тошнотворно сладкое, поэтому я достаю из холодильника молоко и карамельный сироп.
Улыбка появляется на моем лице, когда я слышу ее легкие шаги, спускающиеся по лестнице.
Понятия не имею, знает ли она, что я прижимал ее к себе во сне.
Я не хочу, чтобы она узнала и смущалась.
Она стонет, забираясь на барный стул.
— Доброе утро, ворчунья, — говорю я, протягивая ей чашку дымящегося кофе.
Вокруг ее глаз темные круги, а ее обычный оливковый цвет лица стал серым.
— Ты хорошо себя чувствуешь, Роза? — я сажусь верхом на стул напротив нее.
Она смотрит мимо меня и не отвечает.
— Роза?
Она качает головой.
— Что?
— Я спросил «Ты в порядке?»
— Прекрасно, — она отпивает кофе, и я беру свой.
