Келлер бросается и открывает заднюю пассажирскую дверь. Грейсон укладывает Луку на сиденье рядом со мной, и я ахаю. Меня тошнит.
Здесь так много крови.
Он такой бледный.
— Положи его голову к себе на колени. Я отодвину его, чтобы сесть и продолжить давить на его раны.
Я убираю руки с колен, и Грейсон кладет безвольную голову Луки на меня.
Я едва вижу сквозь слезы.
— Лука, — шепчу я. — Он…?
Я не могу произнести эти слова.
— Нет, — Грейсон залазит внутрь и захлопывает за собой дверь.
Мои руки обхватывают его лицо; он ледяной.
Его дыхание прерывистое. Внедорожник с грохотом оживает, и Келлер, резко маневрируя, мчится вперед.
Я не могу перестать смотреть на лицо Луки. Почему он выглядит таким умиротворенным? Почему он выглядит мертвым?
Я наклоняюсь и целую его в лоб. — Пожалуйста, не покидай меня, Лука, — умоляю я, надеясь, что он слышит мой голос. Мои слезы капают ему на щеку.
— Что, черт возьми, там произошло? — кричит Келлер, заставляя меня подпрыгнуть.
— В меня стреляли, Мария мертва, а Лука не в лучшей форме.
Врач встретит нас на конспиративной квартире, — хрипит Фрэнки, которому самому явно больно.
Келлер швыряет телефон Фрэнки. — Позвони Сиенне. Убедись, что они в своих комнатах. Я не хочу, чтобы они это видели, — рычит он.
Я поворачиваюсь к Грейсону. — Ему нужна больница, а не просто врач?
— Сейчас там небезопасно. Нам нужно знать, где Романо. Наш врач лучший, не волнуйся. У нас даже есть операционный зал в подвале, — он продолжает давить на раны Луки.
Я не могу заставить себя взглянуть на них.
Как только Фрэнки кладет трубку, я сглатываю подступившую желчь к горлу и задаю вопрос, на который не знаю, хочу ли услышать ответ.
— А как же Ева? — спросила я.
В машине повисла тишина, и я все поняла.
Я поднимаю взгляд, Фрэнки поворачивается на своем сиденье, на его лице явно читается боль. Он открывает рот, и я прерываю его — Не говори этого, Фрэнки, — проводя рукой по волосам Луки в поисках хоть какого-то утешения.
— Мне так жаль, — он комкает куртку и прижимает ее к плечу.
Я смотрю на Луку вниз.
Все мое тело начинает сильно трястись, и я даю волю эмоциям. Моей сестры больше нет, Лука умирает у меня на коленях, и это все моя вина.
Я должна была занять ее место.
— Прости, Лука. Мне так жаль, — рыдая, я обнимаю его за голову.
Мы подъезжаем к нашему новому дому, и я не могу пошевелиться. Даже когда Грейсон забирает у меня Луку. Они разговаривают, но я не могу сосредоточиться.
Фрэнки открывает мне дверь. — Пойдем. Ты нужна Луке.
