Того, что ты будешь сидеть на свадьбе Розы, должно хватить, чтобы она пока оставалась там, где нам нужно.
Я не могу дождаться, когда покончу с этой сукой.
У меня челюсть дергается, внутри нарастает тревога. Я мог бы войти туда со своей армией и уничтожить их всех.
Не могу, как бы сильно этого ни хотел. Это ставит Розу под удар. Она хочет, чтобы я был здесь, на то есть причина. Ей нужна моя помощь. Данте держит ее под контролем, и я сегодня обязательно это выясню. Даже если он думает, что победил.
Бросаю сигарету на землю, я поворачиваюсь к Грейсону, вылезающему с заднего сиденья, его суровое лицо осматривает территорию.
Даже человек, столкнувшийся лицом к лицу с террористами, не до конца уверен в нашем плане. Никто из нас не верит. Но прямо сейчас это все, что у нас есть.
Армия и группа мужчин, готовых умереть за свою семью.
— Ты в порядке, Грейсон?
Он отводит взгляд от ряда машин, припаркованных вдоль дороги.
— Давай сделаем это.
Марию проще всего заметить в толпе, на ней короткое белое платье и бриллиантовый ободок на голове.
Ее пухлые губы поджимаются в недовольстве, когда она замечает меня.
— О, Лука. Ты решил прийти, — высокий голос Марии заставляет меня сжать кулаки.
Не убивай ее, черт возьми, пока…нет.
Ее смехотворно высокие каблуки стучат по тротуару. Я прикусываю язык.
— Конечно. Мы договорились, верно?
Она вздыхает и сокращает расстояние между нами. Я отступаю. Я не доверяю себе, что не смогу сдержаться и не обхватить ее руками за горло и не задушить до смерти.
— Мы даем тебе последний шанс, Лука. Ты поставил меня в неловкое положение, ты опозорил мою семью. Ты потерял наше доверие. Не знаю почему, но на этот раз папочка спустил тебе это с рук. Мне нравится Нью-Йорк. Я хочу здесь свою собственную империю. Как только эта маленькая шлюшка уберется вместе с Данте, у нас все будет хорошо. Я жду от тебя большего, — ее длинный ноготь скользит по моей мятой рубашке, и моя кровь закипает.
— Плюс, я действительно не могу дождаться, чтобы посмотреть, как ты ломаешься в знаменательный день маленькой Розы, — хихикает она, и мои руки трясутся от чистой ярости.
— Лука, это должно прекратиться — эта фантазия, в которой ты живешь. Посмотри на себя, в каком ты состоянии. От тебя разит выпивкой. Возьми себя в руки. Иначе в этом месяце тебе придется планировать еще как минимум десять похорон, понял?
Леденящий ужас пробежал по спине, образ мамы снова терзает меня.
— Сегодня у нас проверка.
