Я высвобождаюсь из его объятий, а он снова притягивает меня обратно к себе, моя спина ударяется о его твердую грудь. Он смеется.
— Глупенькая девочка.
Он сует мне в руку телефон. — Нажми на кнопку воспроизведение, малышка.
Комната начинает вращаться, когда я нажимаю на маленький треугольник.
Сначала я вижу только вспышку белого и медного. Вид отстраняется и фокусируется, заставляя мой желудок сжаться.
Обнаженное тело моей сестры, испещренное отметинами и синяками. Ее рыжие волосы в беспорядке разметались по спине, а сама она сидит на деревянном стуле задом наперед.
Голая и связанная.
Она начинает биться об веревки, поворачивая лицо, чтобы показать рот, завязанный белой тканью. Я не могу отвести глаз от крови, стекающей с ее лба, и слез, текущих по ее лицу. Желчь обжигает мне горло, когда на экране появляется лицо Данте.
— Передай привет своей старшей сестре, Ева, — ухмыляется он в камеру, выдергивая у нее кляп.
— Роза! — ее голос хриплый и надламывается, когда она кричит.
Я задерживаю дыхание, когда камера приближается.
Ее лицо полно чистого страха, когда Данте проводит пальцами по ее опухшим губам.
— Я вернусь за тобой позже, красавица!
— Пошел ты нахуй! — выплевывает она ему в ответ.
Я ахаю, когда он бьет ее по лицу, заставляя меня уронить телефон на пол.
— Ты чудовище!
Я поворачиваюсь к нему. — Что ты сделал? Зачем ты это делаешь?
Он хмыкает, наклоняясь и забирая свой телефон.
Я ударяю кулаками по его груди, которая вибрирует от смеха, когда он смеется надо мной.
Я еле видела перед собой.
Сердце билось с невероятной скоростью, словно готовое выпрыгнуть из груди.
— Ты мудак. Я тебя ненавижу.
Он грубо хватает меня за запястье и поднимает его, чтобы обездвижить.
— Так не разговаривают со своим женихом, — прорычал он, прижимая меня к себе. — Успокойся, мать твою.
Я отталкиваю его от себя, но он держит меня крепко, мое лицо прижато к его черной рубашке, перекрывая мне дыхание.
— Я предупреждал тебя, Роза. Я сказал тебе, что сделаю это. Это все твоя вина, все, что с тобой произошло, всегда было следствием твоих собственных действий.
— Зачем ты изнасиловал меня? — еле выдавила я из себя слова.
— Скажем так, твой отец кое-что взял у меня. Было справедливо, что я кое-что взял у него. Тебя. Тебе это понравилось. Я помню. У меня до сих пор остались следы от твоих ногтей на груди. Как только тебя осмотрят и приведут в порядок, я возьму тебя снова. Каждый день, пока ты не умрешь.
— Я не могу дышать, — с трудом выдавливаю я слова.
