Это человек разрушил земли, сделал Пустошь.
— А что потом?
— Человек умрел… умер. Вы слабые. Сортсьель исчез.
— А …если не умер? Что, если выжил?
Мекса задумалась.
— Только если сортсьель сам покинул… Тогда лишился рассудка, вероятнее всего. Души-то не осталось.
— А если человек был маг? Сумел удержать свою душу рядом?
— Я тебя не понимаю. Ты спрашиваешь о том, что было только один раз. Унварты не знают, кто был тот человек. И что с ним стало.
— Боюсь, я знаю… И он выжил. Преследует меня. Я не уверена наверняка, просто предположение.
Перед Тьмой Изначальной, чем и являлся сортсьель, маг бессилен. Скорее даже, психологически, травмирован душой. Как перед напоминанием о катастрофе, что устроил сам. Об этом мне хотел сказать Воракис? Об этом уязвимом месте? С Тьмой можно справиться — да тем же Светом. Значит, дело не просто в магии — в силе духа. И у всесильного тоже есть страх и слабина. Дело за мной. Смогу стать самой яростью и злостью? Не поддаваясь больше человеческим сомненьям? Предстать той перед ним, что не подвластна больше страхам? Kilde til doden, «несущей смерть»? Не знаю…
Но буду пробовать.
Моя жизнь, мне себя спасать.
— Сегодня важный ужин, Дин. Предписано быть всем из «ближнего» круга. Ты как, в силах? Мекса, вот, кстати, объясни, мы за каким там крыжтом?.. У тебя братья есть, а мы там так, ни с какого бока…
— Так захотел астарх. Отцу виднее.
— Ну и ладно… Просто все какие-то нервные, словно не ужин будет, а Судный день.
— Так и есть, — Мекса невозмутима, как всегда, оттого страшнее ее слова.
Middag kjaere — не просто ужин правящих семей. В этот вечер подписывается заново древний договор и, как считается, в присутствии богов. От Мексы мы узнали, что Договор — не просто высокие слова и не бумажки. Это, по сути, магическая клятва и за нарушение ее на протяжении двадцатидвухлетнего периода боги вправе обрушить свой гнев на отступника. Поэтому не объявляют войн, блюдут все пункты. Когда-то Истрия, еще бывшая тогда отдельным княжеством, рискнула. И двадцать долгих лет ничто живое там не могло родить подобного себе.
Ни овцы с козами — практически единственная пища на неплодородных скалах, ни птицы с пчелами, ни люди… И Истрия без колебаний вошла в Империю. Тем выжила.
Условий в договоре масса. Но та же Самакона ужом обходит многие из них. Формально — придраться не к чему и все согласно букве, без последствий свыше. Фактически — ведет себя агрессором.
До определенного часа сегодня вечером еще действителен текущий договор.
