Его роль здесь несущественная, но упомяни я его, это может быть чревато. Я и так вчера все границы перешла, угрожала наследнику оружием. Да и при всей его гадливости, смерти мне вовсе не он желает…
— Как ты могла скрыть это все от нас, Дин?.. Почему молчала?! — Анхельма аж затрясло от негодования, удивления.
— Да так! — не выдержала я. — Я боюсь за вас, разве не понимаете? Вы не слышали, что я о нем сказала? Он безумец, сотни людей вырезал, ты думаешь, перед вами остановится? Он магию способен забирать, любую! И только боги знают, скольких магов он уже… А я все их видела! Ему все нипочем, он с каждым магом, что на его пути становится, только сам сильнее… Ему я нужна, а вас сметет и не заметит! Я потому и не хотела, чтобы вы знали, чтобы во все это лезли!.
.
— Ты… ты что, думаешь, мы бы тебя одну оставили? — побагровел Хельме. — Вот так вот просто в сторону отошли?
Мекса вскочила, юбка сзади немного задралась, хвост яростно заходил ходуном по ножкам стула.
— Триангл! Вместе! Не он безумец, ты безумная!
— Мекса, Хельме… да поймите же… мне страшно, очень страшно! Но это моя судьба, не ваша…
— И думать не смей! Никто тебя одну не оставит! Шагу теперь от тебя не сделаем!
— Нельзя одной решать! Его унварты выследят, астарх поможет…
— О боги, да Вы-то хоть ей скажите! — это уже в отчаянии Анхельм его светлости.
Арн Шентия молчал всю мою недолгую исповедь. Молчал, когда оскорбленные в лучших чувствах друзья обрушили на меня свой гнев. Я только сейчас смогла на него посмотреть.
— Скажу, — голос неестественно ровный, отстраненный.
— Мекса. Эрр… Анхельм. Прошу вас, я бы хотел поговорить с Ардинаэль наедине.
18.3. Это мое решение
Те и не спорили, даже Анхельм. Серьезность угрозы уже не вызывала сомнений, а возможности арна Шентии и его опыт превосходили наши вместе взятые. Пока его светлость закрывал двери за друзьями и пропечатывал дополнительно замок магией, встала ему навстречу, еще есть шанс оправдаться.
— Воракис не причинил бы мне вреда. У меня теперь есть магия, Вы же сами меня учили ее использовать… И щит, и манс! Он даже не смог бы применить свой дар убеждения, Греттен бы не позволил, он это умеет! Он мог помочь… Но Вы бы меня и слушать не стали, не позволили с ним встретиться…
Тот двинулся прямо на меня, бледный, напряженный.
Не знаю чего ожидать, какие упреки сейчас услышу. Но вместо слов Шентия сжал меня в объятиях, до боли, до хруста в суставах. Не вырваться, не шевельнуться, словно не человека, дикого грорша зажал в тиски.
