— Обещай, что за род посчитаешься! Не будет мне покоя иначе, с того света достану!
— Дед, да куда ты собрался, не смей, не говори такого! Дед?..
Старик тихо охнул и стал оседать, Данстор подхватил того под грудь, уложил на пол, разорвав рубаху на груди. Не дышит, похолодел Данстор. Глупый, глупый старик! Живи себе тихонечко, нет же, сам себя раззадорил, довел! Из-за ерунды, дряни, вспомнилось же ему это пыльное забытое величие Инген-Гратисов!"
"Растер похолодевшие морщинистые руки, поросшую седым жестким волосом грудь, похлестал по впалым щекам — дыши, сукин сын! Не смей помирать! Но жизнь уже уходила из деда; это не чужая магия, не поймаешь, не затолкаешь обратно, как сквозь сито утечет… Бессилен! Будь у него светлая целительская магия, может, удержал бы на этом свете еще ненадолго.
А сейчас все его силы бесполезны, нет же такой, чтобы время вспять поворачивать… Стой! Есть одна! Малая искра Света Изначального. Даже такая кроха может помочь, удалось же ей прогнать неведомую Тьму в Лесу.
Не мешкая, обратился к сияющей искорке, моля ту о помощи простыми обрывками слов — ни одного заклинания на ум не пришло.
Опустил ту бережно на недвижную грудь деда, заливаясь слезами. Искорка вспыхнула сильнее прежнего и погасла, а дед шумно, со всхлипами вздохнул.
Данстор бросился ему на грудь, содрогаясь от рыданий. Жив! Дышит!
— Данстор, — дед открыл глаза и теперь неотрывно смотрел внуку за спину. — Кого ты привел за собой?
Юноша вглядывался в родное лицо деда с непониманием, наблюдая, как расширяются от ужаса зрачки, цепенеет взгляд.
— Мальчик мой, что ты натворил на этот раз? — безжизненным голосом спросил дед.
Данстор обернулся. За спиной ухмылялась дикая, первозданная Тьма, тянула к нему свои острые когти. Та же, что напала в Лесу. Та же, что снилась после. Неуправляемая, самобытная. Нет от нее спасения, такую только Свет прогонит. И тоже не простой — Изначальный. Свет… Данстор похолодел. Нет больше искры. Вытащил деда.
И Тьма все же вонзила свои когти, заливая день ночью и отправляя сознание в глубокую пропасть небытия.
13.7. Данстор
Данстор пришел в себя и словно жесточайшее похмелье обрушилось на юношу. В голове гулко и назойливо стучали молотом по наковальне, во рту пересохло, все тело затекло от неудобной позы. С трудом разлепил глаза, в те сразу осыпалась пыль с ресниц, с волос, ею же и закашлялся — сухо, надсадно.
Где он? Что произошло? Любое движение причиняло нестерпимую головную боль, сперва осмотреться, вспомнить… Только в памяти провал.
