— Как меня зовут? — голос богини, потеряв мягкую вкрадчивость, стал громче. Теперь в нем звенело нескрываемое напряжение. — Говори же!
— Сва… Великая Сва… — мой ответ взлетел к высокому куполу и эхом разбился о стены.
Сва… Сва… Сва…
— Мать Времени и Вечности, — закончила я, и по залу пронесся облегченный вздох:
— Да…
Хрустальный саркофаг засветился изнутри, заиграл гранями. Ресницы Проклятой дрогнули, и она медленно открыла глаза. Огромные, сияющие, они постоянно меняли свой цвет и, казалось, видели меня насквозь.
Все мысли, желания, чувства, стремления — откровенные и самые потаенные, те, в которых я боялась признаться даже себе. Не выдержала и неловко потупилась.
— Боги бессмертны, дитя, — от настойчивого тягучего шепота по коже пробежал холодок, — но они теряют силу и угасают, если их имена перестают звучать под небом созданного ими мира. А когда в них перестают верить, когда погибает последний хранитель истинного имени — где бы он ни находился, приходит срок исчезнуть и богу. Тебе это известно? — Не поднимая глаз, отрицательно покачала головой.
— Конечно, нет. А вот саэры прекрасно все знали. И сделали так, чтобы жрицы, которые успели спастись, никогда больше не ступили на землю Эргора — умерли бы вдали отсюда и унесли с собой опасную тайну. Они перекрыли все пути, но я все равно продолжала надеяться и ждать… терпеливо ждать ту, что вернет мне имя. Единственную оставшуюся хранительницу. Тебя.
— Почему единственную? А Нэталина?
— Ей путь в этот мир закрыт, — обрушилось на меня гневное.
— Навсегда.
— Хорошо, — примиряюще вскинула руки, — но вы разговаривали с Кариффой. Разве нельзя было ей обо всем рассказать?
— Боги не люди, — в глубоком голосе плеснулась насмешливая грусть, — они не представляются при встрече. К ним взывают — они приходят. Величают — они обретают силу и мощь. Забывают — и боги растворяются в небытие.
Мда… Как все непросто, однако.
— Вы добились своего, Великая, я здесь. И готова сообщить Вольпену, Теомеру, Кариффе… всем, кому смогу, что Проклятая — на самом деле Сва.
Это все, что от меня требуется?
— Нет. — Я по-прежнему не видела лица богини, но мне показалось, что она улыбается.
— Чего же вы от меня хотите?
— А ты? Чего ты сама желаешь, Катя?
— Я? — выдавила ошеломленно.
— Да, именно ты, девочка. Ты шла сюда договариваться, менять услугу на услугу. — Она уже не улыбалась — откровенно смеялась. — Вот и поведай мне, чего же ты на самом деле хочешь. Только не говори о проклятии — его я и так сниму.