Остается лишь надеяться, что император знает, что делает.
Негромкий стук в его покои раздался уже глубоко за полночь. Ругнувшись про себя, что не успел еще поставить отводящий контур, открыл дверь и приготовился дать грубый отпор ночной визитерше. Среди бесчисленного числа гостей, заполнивших дворец в эти дни, в последние четыре ночи находились одна-две аристократки из числа замужних и не очень, что стремились скрасить арну Шентии оставшиеся холостяцкие месяцы. Предчувствие не подвело и на пороге действительно оказалась юная девица в просторных белых одеяниях.
Ронарда обуяла злость. Мало того, что некоторые из них не стеснялись заявиться в одном плаще на голое тело, но это уже переходит все границы! Вырядиться жрицей Сагарты лишь потому, что его светлость в последние дни, по слухам, охватила необъяснимая тяга к божественным культам!
Без лишних слов Ронард хотел было захлопнуть дверь перед непрошеной гостьей, но девица вдруг неестественно выгнулась дугой, руки ее безвольно повисли вдоль тела, роняя белую розу, закатились глаза.
Ронард отступил на шаг. Девица парила в воздухе, не доставая босыми ногами до пола, белки засветились мягким сиянием.
— Я выполню твою просьбу, — сказала она неожиданно глубоким мелодичным голосом, в котором почудился хрустальный перезвон. — Что ты подаришь мне взамен?
Спасибо секретарю ректора — он сам разослал накануне приглашения всем членам попечительского совета на предстоящее собрание. Я эту сложноустроенную машину, магический вестник, вообще впервые видела и даже не подозревала о ее существовании.
Не говоря уж о том, что адресатов не знала вовсе…
Этот вопрос я решила закрыть сразу, прямо с утра понедельника. Выберу старичка посимпатичнее, его и назначу новым главой с дальнейшим правом распоряжаться моим голосом. Или пусть сами выборы устроят, им виднее."
"Дел-то на пять минут, а остальной мой день уже расписан под занятия. Ректор Ксавия если и удивился моему выбору предметов, то вида не подал. А уж как он уговорил всех нужных преподавателей заниматься индивидуально с первокурсницей, которая никак себя не проявила в первом полугодии, а полтора месяца и вовсе значилась отчисленной — знать не хочу.
Но, надеюсь, роль здесь сыграло не только мое имя и не только авторитет Ксавии. На индивидуальные занятия обычно брали студентов, проявивших себя в предмете исключительным образом, как я когда-то у артефактора Эрдиса.
Так что в восемь с небольшим я уже стояла в совещательной зале, наблюдая за постепенно прибывающей элитой.
