Шок стал сходить, и по неокрепшим нервам пошла первая волна отката, но я поражаюсь её стойкости и внутренней силе.
Бросив вещи рядом, присел на корточки и взял крохотные ладошки в свои.
– Насть…
Как же сложно произносить её имя. Будто ножом ковыряешь незатянувшуюся рану, делая
её только глубже. Но ведь ребёнок не виноват в том, что у меня случилось, и, сделав очередной тяжёлый вдох, я попытался успокоить малышку:
– Ты здесь в безопасности, слышишь? – глажу большим пальцем тонкую кожу.
– Ты правда найдёшь папу? – в её глазах мольба и надежда.
– Я не могу тебе этого обещать, – я максимально честен."
"Невозможно обещать то, в чем не можешь быть сам уверен на сто процентов.
– Но я очень постараюсь найти хотя бы информацию о нем. Ты мне только скажи все,
что знаешь: имя, фамилию, отчество, возраст, кем служил, звание, часть. Всё, Настюш. Все, что может мне помочь.
Она смахнула ладошками все же покатившиеся по щекам слезы и начала рассказывать,
всхлипывая и иногда слегка заикаясь.
– Егоров Виктор Олегович, тридцать пять лет.
Майор, часть… часть… – пытается
вспомнить заветные цифры кроха.
– Не мучайся, – понимаю, что она знает, но в таком состоянии в голове каша, как и у меня. – Я дальше все выясню сам. А сейчас бери чистые вещи и бегом отмываться. Я позову тётю Люду, она с тобой посидит, пока я ищу информацию о твоём папе. Будь умницей, ладно?
Девочка кивнула, все так же всхлипывая и дергая плечами в попытке успокоиться,
отправилась в душ, а я набрал Камиля, чтобы спросить разрешение похитить на время его жену.
Людка ни грамма не удивилась, услышав короткое объяснение ситуации, только погладила меня по плечу и отпустила, клятвенно пообещав, что присмотрит за Настей. По
дороге заскочил к Стасу, только его не оказалось на месте. Их отправили на пару
дней на пост к срочникам давать мастер-класс, потом нас ждут совместные тренировки, а там я уговорю Камиля отпустить меня с другом на ночные «прогулки».
Надеясь, что родное начальство поймет и уступит.
В раздумьях дошел до наших айтишников.
– Ребята, – вошел без стука.
И снова эти сочувствующие взгляды. И как объяснить людям, что это не помогает! Это злит, а мне сейчас не нужны эмоции. Никакие. Это только навредит. Настя стала исключением, но не мог же я бросить ребенка?! Оправдываю себя, понимая, что просто нашел в ней себя. Там ведь были и другие дети, но их я практически не заметил, только убедился, что все в порядке.
– Помощь нужна. Это неофициально, но разрешено.
