Без облаков, без птиц. Лишь ритмичное биение крыльев, да золотые блики на чешуе — отражение солнца на теле того, кто сам старше большинства звёзд, мерцающих по ночам над этим миром.
Золотой Дракон летит высоко. Его полёт — не перемещение, а состояние. На драконьем пальце, ниже когтя, сверкает гигантское кольцо из стали с крохотным вкраплённым кусочком мидасия. Гумалин выковал этот обод специально для златокрылого.
На горизонте вспыхивают точки: японские родовые самолёты с гербами на бортах. Один за другим выходят на перехват, формируя эшелон.
А потом — резкие фразы по мыслеречи:
— Зверь Вещего-Филинова! Возвращайся на базу! Немедленно возвращайся! Повторяем: это приказ! Род Амагири не потерпит нарушения закона Императора! А иначе мы откроем огонь!
Золотой не отвечает на этот бред.
Он поднимается чуть выше и по ментальному каналу связывается с телепатом. Кольцо на когте активирует соединение.
— Черви в летающих консервных банках пытаются остановить меня. Они смеют приказывать мне, королю неба.
Голос Данилы звучит лениво, почти зевая:
— Я посмотрел через Ломтика. Это всего лишь родовые самолёты, не имперские истребители. Дыхни, чтобы испугались и улетели. На худой конец — сбей, но не насмерть.
Золотой хмыкает. Самолёты как раз поднялись за ним следом.
Он открывает пасть — наружу вырывается огонь. Он целится в сторону, но человечки в банках не отступают. Тогда Золотой окружает себя куполом из янтарного света — и просто летит в лобовую. Первый самолёт врезается в поле.
Визг. Дёрганый разворот. Второй следует за ним, сходит с курса, уходит в пике. Лётчики катапультируются, будто вылетают из крышек бутылок, кувыркаясь в небе.
Золотой даже не оборачивается и не сбавляет скорость. Он бережёт огонь для филиппинского флота — и очень скоро они почувствуют его на себе.
* * *Резиденция рода Амагири, южные острова Японии
Глава рода Амагири Рейн сидел за массивным, чёрным как нефрит, столом — тот был вырезан из единого блока обсидиана и полирован до зеркального блеска.
На экране тяжёлого, почти архаичного ноутбука — ни диаграммы, ни отчёты, а старая добрая «Косынка», с которой он не расставался вот уже десять лет. Карты скользили одна за другой, раскладываясь в порядке. Угрюмый и сосредоточенный, глава рода ставил очередной рекорд.
Дверь беззвучно отъехала в сторону. Вошёл старший гвардеец, облачённый в форменный чёрный хаори с эмблемой семьи на груди — стилизованной пятиглавой гидры.
