— Моё крыло! Филинов нацепил его, будто это бантик на утренник!
Лорд Эрос стоит у окна, скрестив руки за спиной. Не шелохнувшись. Только поворачивает голову:
— О твоем крыле мы с Филиновым поговорим позже.
— Позже⁈ — задыхается Архил. Глаза полыхают, губы дрожат от ярости. — Это мой позор! Я хожу как опущенный! — тычет себе за спину.
— Сначала нам нужна Колыбель, — перебивает Эрос, не повышая голоса. — Не трать силу на истерику, Архил. Мы не можем позволить себе эмоции. На кону — жизнь моего ребёнка. А это крыло — нынче трофей Филинова.
— Это моё крыло! — яростно бросает Архил. — Моё!
— И ты его сам просрал, дуралей! — внезапно рявкает Эрос, и Архил, ошеломлённый, отступает. — Зачем ты вообще полез на Филинова⁈ Я просил тебя только поговорить с бескрылыми! Вместо помощи — ты добавляешь мне головной боли! Сейчас я не могу думать о твоём крыле! Мы и так в шатком положении!
— Я тебя понял, брат, — глухо бросает Архил и разворачивается. Дверь хлопает с такой силой, что дрожит витраж.
Спустя час он узнает от разведки: Филинов — за Стеной.
А значит, Архил полетит туда. Потому что херувим должен забрать своё.
Через мгновение он уже в седле виверны. Огнекрылый зверь взмывает в воздух — и исчезает в небе без следа.
* * *Резиденция Дома Лунокрылых, Херувимия
— Миледи! — вбегает подкупленный гвардеец, сбивчиво кланяясь, едва не сбивая кресло у входа. — Наши соглядатаи на Стене докладывают, что Архил Краснопёрый вылетел за Демонскую Стену ненамного позже Филинова.
Габриэлла медленно поднимает голову от чашки с душистым чаем.
Лицо — спокойное, почти безмятежное, как гладь озера. Но пальцы дрожат на фарфоровой ручке — едва заметно.
— Один? — голос её звучит тихо, ровно.
— Да, миледи.
Блондинка откидывается в кресле. Взгляд её холоднеет.
Филинов за Стеной. Архил — теперь тоже. Если Краснопёрый убьёт менталиста и тот не доживёт до дуэли с братом, то это будет провал. Ангел не погибнет. Всё пойдёт насмарку. Вся грязная шахматная партия полетит в мусорку.
— Этого нельзя допустить, — шепчет она и резко встаёт.
Шёлковое платье шелестит на стройной фигуре.
Думай, Габи, думай.
Верных гвардейцев нельзя отправить за Демонскую Стену. После гибели предыдущего отряда с Бульзывалом отец и без того уже на неё подозрительно смотрит. Если она потеряет ещё гвардейцев, то ей конец.
Значит, полетит сама.
Она толкает створки окна. В комнату врывается ветер. Шторы взлетают, как испуганные птицы.
Золотые крылья Габриэллы расправляются.
