Но, я ни капли не смутился, ведь у многих сотрудников конторы есть кобура скрытого ношения. Вполне возможно, что пистолет болтался у него под мышкой. Например, с той же стороны, что и рука на перевязи. Кстати, интересно послушать, что там у него за травма такая?
— Про оружие я пошутил, — слегка улыбнулся я. — А с рукой-то что?
— А ты любопытный, Громов! — заметил тот. — Пытаешься меня изучать?
— Разве это плохо? — парировал я, выдержал паузу и продолжил давить. — Вы наверняка в курсе, кто я такой. Вот, поэтому и соответствую легенде.
— Да? — поднял бровь тот. — А с чего ты решил, что я тебя знаю?
— Много моментов. Про любопытство я говорить не буду, и так очевидно. М-м, когда вы меня заметили, по глазам было видно. Вы сразу же растерялись, потому что совершенно не ожидали меня тут увидеть. Так с незнакомцами себя не ведут, тем более, что я ничем особым и не выделяюсь. Так что да, вы меня знаете. Еще вы чего-то опасались, как будто думали, что со мной есть кто-то еще. Несколько раз осматривались по сторонам, пока мы беседовали с полковником.
Вас Виктор Викторович прислал?
От моего взгляда не укрылось, что у того даже лицо потемнело. Подобного он от меня точно не ожидал услышать. Хм, вероятно здесь я промахнулся? Если майор Кикоть тут ни при чем, тогда стоит попробовать зайти с другой стороны.
Почему мной заинтересовался совершенно левый чекист? Или я неправильно понял его реакцию?
— Интересный ты человек, Максим! — выдохнул тот, бросив на меня быстрый взгляд.
— Мне это часто говорят, — без смущения ответил я, быстро посмотрев в окно.
Пока еще, мы никуда не выехали. Хоть стоянка поезда в Краснодаре и была недолгой, всего десять минут, время тянулось как-то очень медленно. — Так что у вас с рукой?
Александр приподнял перевязь, посмотрел на руку и опустил обратно.
— Производственная травма.
— Но не перелом, да?
Я намеренно повышал градус, буквально надавливая на Александра морально.
Было очень неудобно, атмосфера вообще не располагающая. И, черт возьми, он это почувствовал.
Очень хорошо почувствовал. Видно было, что ему некомфортно продолжать со мной разговор. Скорее всего, он подобного вообще не ожидал и теперь пытался понять, что происходит и как выйти из ситуации.
— Верно, не перелом. Боевое ранение.
— Так боевое ранение или производственная травма?
Снова тот напрягся. Я посадил его на крючок тем, что хватался за каждое слово. И тот поплыл, что для сотрудника КГБ вообще не уровень. Какая-то чушь.
