— Сегодня можем организовать сдачу? — уточнил Бехтерев. — Сроки, они тут в командировке.
— Думаю, да. За сегодня все можно решить. Только давайте уже после обеда?
— Обед — это святое. Хорошо.
Возражений ни с одной стороны не последовало. Тем более с моей.
Закончив аудиенцию, мы втроем покинули приемную, у дверей которой нас по-прежнему дожидался сопровождающий курсант, с КПП. Так было положено, несмотря на то, что Бехтерева здесь хорошо знали.
— Товарищ генерал-майор, я вот все никак не могу понять, а кто же вы по должности? — все-таки спросил я.
— А зачем тебе такая информация? — улыбнулся тот, глядя куда-то вперед.
— Просто, для кругозора.
Он не ответил, а я настаивать не стал. И так, зря вообще обратил на это внимание. Это не мое дело. Но в любом случае, исключительно из-за моего вмешательства, он сейчас стоит здесь, живой и здоровый, а его кости не белеют на голых скалах. Так бы либо в плену умер, либо его стервятники сожрали. Безусловно, спасенная жизнь и помощь в получении первого офицерского звания это не равнозначный обмен, но на большее я и не претендовал.
Возникнет ситуация, тогда можно и обсудить.
Мы вышли из главного здания на внутреннюю территорию училища. Там везде было чисто, аккуратно и красиво. Тут и там на клумбах цветы, молодые деревья. Были и голубые ели, клены. Впереди, вдоль длинного здания, из того же красного кирпича, что и основной учебный корпус, росли молодые каштаны, которые уже почти отцвели. На строевом плацу сразу несколько групп курсантов отрабатывало навыки строевого шага.
Тут и там гаркали сержанты и преподаватели, делая замечания «косячникам» и «тройникам».
Нет, может быть, после Афганистана здесь и было очень тихо и спокойно. Учись себе, да не парься. Но я так не могу, рано еще. Чтобы я вот так, «становись, равняйсь, смирно…» «В направлении столовой, шагом, марш!»? Ну нет, мне хватило того, с чего началась моя срочная служба в ТуркВО. Всяких Кольских и Степанковых было предостаточно. Возможно позже, я и захочу тишины, но не сейчас.
В целом, училище мне понравилось.
Не будь я майором в теле пацана, я бы остался и погрузился в учебу. Да любой советский юноша был бы рад сюда поступить. Однако у меня душа другая, не сидится ей на месте. К тому же мне нужно было возвращаться в Афганистан, к своей группе. К мужской работе.
Уладив последние мелочи, посетив строевую часть, мы на всякий случай поставили отметки о прибытии, а заодно и об убытии.
