Шелковистая плоть уперлась в нёбо. Люба выдохнула носом, подняла глаза на склоненного над ней мужчину, ощутила требовательное, хоть и мягкое давление на затылок, и подалась вперёд, плотно обхватывая гладкий ствол губами. Отклонилась назад, всасывая плоть в себя и создавая вакуум, и снова вперёд, глубже, обводя языком выступающие тугие вены и уздечку. Услышала так нужный ей одобрительный тихий выдох, заметила, как глаза Сергея закрылись, и продолжила увереннее, ловя каждое изменение в дыхании и непроизвольно напрягающемся животе.
Мужская ладонь рассеянно погладила её волосы, потом надавила на затылок, не давая отстраниться, и член проскользнул в моментально спазмирующее горло. Застывшее мгновение, вспышка животной паники, нечем дышать, движение бедёр назад, и вязкая слюна потекла по подбородку. Глотнув воздуха и шалея от наступающего лавиной возбуждения, обжигающего изнутри и плавящего мысли, Люба выпустила член изо рта, обвела языком дрогнувшую головку и вобрала снова, упираясь рукой в мужское бедро.
— Ну, может что-то и поменяю… — хрипло усмехнулся Сергей, перехватывая Любу за волосы и с чавкающим звуком вынимая член из её рта.
Один слитный рывок, и Любин лоб уперся в подушку, а поднятая вверх задница задрожала от смачного шлепка. Звук разрываемой фольги, пальцы рефлекторно скомкали простынь, его ладонь, ребром прошедшееся по мокрой от выделяющейся влаги раскрытой промежности, давление руки на поясницу, заставляющее сильнее прогнуться. Обжигающее соприкосновение бедер. Люба часто задышала, прикрывая глаза.
Внутри всё уже взрывалось салютами, требовательными и жадными. Сейчас-сейчас- сейчас…
— Вид охрененный, Люб, так и знал… — пробормотал глухо Соболев сзади, крепко впиваясь пальцами в её левую ягодицу и толкаясь внутрь.
17.
Солнечный луч, пробравшись сквозь неплотно сдвинутые занавески, пощекотал сомкнутые веки, и Люба со стоном отвернулась. Накрыла голову подушкой, пытаясь удержать ускользающий сон, но было поздно. Хмурясь, она открыла глаза и привстала на кровати, с возрастающим волнением обнаружив, что в постели и, судя по всему, в домике Соболева она одна, а за окном уже точно не раннее утро.
Боже, ну вот что, разбудить не мог? Как выходить то теперь? Вот так при всех?
Нет, все мы люди взрослые, понятно. И всё же вот настолько демонстративно не хотелось… Люба потерла лицо, пытаясь побыстрее сбросить остатки дремоты. Заозиралась по сторонам в поисках одежды. Взгляд упал на скомканные на полу трусики от купальника.
