Когда садилась, Соболев ей опять руку на поясницу положил, будто она упасть может. Не убрал сразу — повел выше вдоль позвоночника, сжал плечо, перенося вес тела и опираясь, и уселся рядом. Наглый. Ему ничего, а ей…Люба закусила губу, ни на кого не смотря.
— Миш, водки плесни, — обратился Сергей к незнакомому Вознесенской грузному мужчине и протянул стопку через стол.
— И мне, — пискнула Люба, стараясь не поворачивать голову в сторону сидящей слева Кристины и прожигающей взглядом дыру в её виске.
— Ты ж вино пила, Любовь Павловна? — хмыкнул снисходительно Соболев, — С чего вдруг такие перемены? Случилось что?
Люба беззвучно прошипела ""сволочь"" и лучезарно улыбнулась.
— Да нет, заскучала что-то просто…тоска, — вслух пропела Вознесенская, сверкая ореховыми глазами, и от возмущения уже не смущаясь и смотря только на заведующего.
— Долго вы что-то окунались, — с подозрением процедила Кристинка, вклиниваясь в их разговор.
Но внимания на нее никто не обратил.
— Скучно вам, значит, — сощурился Соболев и опрокинул стопку, не отводя от Любы хитрых потемневших глаз, — Даже и не знаю тогда, что ж вам ещё предложить, Любовь Павловна. Я вот, знаете ли, старался…А вам скучно…
Он цокнул языком и преувеличенно скорбно покачал головой.
— Нет, я оценила, — положив руку на пышную грудь, едва прикрытую купальником, и невольно привлекая к ней внимание всех присутствующих мужчин, сообщила Люба, — Было очень мило, правда…
И звонко рассмеялась.
— Мило, да? — воинственно повторил Сергей, следя за Любой всё более жадными глазами, и тихо совсем добавил, — Нарываешься, Люб…Бесишь и нарываешься…
Люба в знак утешения положила руку Соболеву чуть выше колена и потрепала будто собаку. У заведующего даже лицо изменилось, приобретая едва уловимые хищные черты.
— Вы о чем вообще говорите? — громче и как-то визгливо вновь подала голос Кристина, но на нее только шикнула какая-то женщина, сидящая рядом и подала ей соленый огурец, предлагая пожевать и успокоиться.
— Но вообще я устала просто, Сергей Иванович, — медовым голосом продолжила Люба, напрочь уже забыв о зрителях, — так ее увлекала эта игра.
