— И я тогда с вами, — перебив его, подскочила Кристина- колесо, как мысленно нарекла её Любовь Павловна, и стала вылезать из-за стола, — Я тоже за баню. Только чтобы вы бы меня попарили, СерИваныч.
Её ресницы затрепетали в каком-то бешенном ритме, то ли умоляя, то ли пытаясь сдуть пылинки со всех присутствующих и со стола заодно.
— Помню в прошлый раз…ммм…Лучше вашего веника, СерИваныч… — томно защебетала барышня.
Люба напряглась, готовясь услышать много всего любопытного и непостоянном незабываемом венике СерИваныча, но Кристину перебил властный голос Виолы Петровны.
— Раз такая пьянка, то и я пойду, — изрекла акушерка и резко встала, чуть не опрокинув лавку, — А ты, Кристинка, не переживай. Если веник СерИваныча до тебя сегодня не доберется, то ведь я есть, да? Отхлестаю от души! Всё, пойдемте!
Виола Петровна звонко хлопнула в ладоши и повела всю честную компанию к бане.
14.
Баня оказалась уже почти полностью растопленной — оставалось только чуть подкинуть, переодеться и можно париться.
Женщины, по- быстрому накрыв нехитрый стол из захваченных с собой продуктов, побежали за купальниками. Сергей же остался с Костей, чтобы растопить посильнее и веники замочить. Жаль, не дубовые выдали — берёзовые. И жаль, что плавательные шорты он как-то забыл. Придется щеголять в черных боксерах. Нет, они у него, конечно, ничего такие — новые и фирменные. Вот только всякие физиологические реакции на почти голую понравившуюся женщину рядом скрыть, если что, будет сложнее. Впрочем, у него всегда остается вариант лежать на животе на лавке, пока медленно, но верно не сварится.
Или виновник не упадёт…Почему-то в первый вариант верилось больше."
"Сергей тяжко вздохнул, почесывая голую волосатую грудь, и поддал ещё кипяточку. Пар повалил отменный. Температура ползла к критической, лёгкие приятно душно жгло. Вид суетящегося рядом Кости раздражал неимоверно. Если бы не этот желторотый остолоп…
Так, не думать.
Сергей вышел из парилки, вытирая со лба проступившую испарину, и плеснул водки себе в стопку.
Алкоголь не брал вообще- слишком много впрыснутого в кровь адреналина. Почему-то вспомнился его первый раз. Ещё школьником, на квартире у друга. С Лизой Щербаковой. Как стоял на балконе черной лестницы и ждал её, чтобы поговорить. И сердце стучало отчаянно где-то в горле. Тук-тук-тук…Выйдет-не выйдет- выйдет- не выйдет- выйдет…Слово на каждый болезненный удар. И как колени подкосились, когда вышла все-таки. И вроде даже не любовь это была.
