— Ну-ну… — протянула Катерина, и потом тише, будто самой себе, — Тут половина отделения тоже не планировало…
— И вы, Кать? — Люба начала откровенно раздражаться. Левая бровь презрительно взлетела вверх, — Собственным опытом делитесь?
— И я, — ошарашила её Катерина своей откровенностью, а потом звонко рассмеялась, — В смысле и я в том кабинете была. Только с Акопяном, неонатологом, муж он мой, Люба! А вы то…
Катерина так захохотала, что чуть кофе не пролила.
— Вы бы лицо своё видели, Люб! Ахахах…Подумали уж тут!
Люба не удержалась и тоже начала смеяться.
И от неожиданности, и от непонятно откуда взявшегося с головой накрывшего её облегчения. Почему-то тот факт, что у Соболева со старшей медсестрой ничего не было, был до чёртиков приятен. Хотя, какое ей дело, да?
— Пошла я на дородовое, — уже гораздо миролюбивей сообщила Люба. Катерина ей теперь очень даже нравилась, — Пирожки только в ординаторскую закину.
— Ммм, пирожки? — Катя привстала с места, с любопытством взирая на пакет в руках Вознесенской.
— Да, там на всех, хотите? — Люба даже немного смутилась от такой откровенной заинтересованности.
— Конечно! Так нам, оказывается, повезло с вами, Любовь Павловна, да? — и Катя задорно подмигнула новому ординатору.
* * *Время тянулось медленно. Истории Люба писала как раз до обеда, оккупировав дальний обшарпанный стол в ординаторской и два раза отвлекаясь на кофе с пирожками. Сначала с забежавшей перед уходом домой Катериной, а потом с Виолой Петровной, акушеркой, и рыженькой Тоней, которую Соболев под своё шефство не взял, но на отделении оставил.
Третью, Нину, отправили на дородовое на четвертом этаже. Тоня была полна впечатлений. В отличие от Любы, зарывшейся в бумажках, её отправили набираться опыта в большой родзал на пять рожениц. Вознесенская, слушая захлебывающуся рассказами Тоню, улыбалась ей и по-тихому завидовала. Вот где настоящая работа и обучение, а не в историях этих бесконечных, где каждый раз по полчаса только чужой почерк разбираешь.
Сергей появился на пороге ординаторской в три минуты первого. Окинул присутсвующих сосредоточенным отстраненным взглядом и остановился на поднявшей от бумаг голову Вознесенской, сидящей в дальнем углу.
— Любовь Павловна, истории с дородовых готовы?
— Да, Сергей Иванович… — Люба даже растерялась слегка. Так требовательно звучал низкий голос заведующего. Почувствовала себя ученицей, которую вызывают к доске.
