А ещё решить, что делать дальше, тоже пыталась…Она понимала, что это грязная манипуляция со стороны Коли, а ещё наверно месть, за то, что ушла тогда одним днём. Всё понимала, но…"
"Так страшно было одной остаться. Люба не готова была. Она себя без семьи не мыслила, без детей. Без Сашки. Всю жизнь Вознесенской казалось, что и есть это всё у неё, а теперь будто ничего не осталось. Ничего…Нет, сын давно собирался в мореходку, для Любы именно это его желание не было какой-то неожиданностью. Но она ведь думала, что после одиннадцатого.
Что у неё еще два года с ним. И потом…Она ведь не просто так Питер выбрала, думала, здесь и поступит. Они же даже обсуждали…Сашка смеялся, что закормит его на выходных…Чёрт…Она ведь специально выбрала этот город. И для себя, и для него.
А сейчас Сашка уедет и что? Вся её семья: родители, сестра, более дальние родственники. Все они живут в Краснодаре…А здесь? Что у Любы остаётся здесь? Взгляд невольно прикипел к молчаливому мужчине, сидящему напротив? Соболев? А он есть у неё разве? Иногда кажется, что сам он думает, что нет…Снова отвернулась к окну.
Тихонько вздохнула, рассматривая расстилающийся перед ней ночной город. А нужен ей этот город одной? Только ей? Ординатуру она может пройти и в Краснодаре…Там родственники, там она всю жизнь прожила…Там, конечно, ещё Коля, но он для неё окончательно умер сегодня. Осталась лишь оболочка. Картонная фигура со званием Сашкиного отца. Настолько умер, что, если раньше она нервничала, находясь с ним даже в одном городе — не то, что в одной комнате, то теперь ей безразлично стало где он и что.
Люба вновь покосилась на Соболева и сделала ещё один маленький глоток чая с егермейстером, наблюдая за Сергеем поверх кромки кружки.
— Серёж, он мне переехать предложил, — обронила глухо, ловя в фокус почти черные в полумраке, вмиг ставшие непроницаемыми, глаза Соболева, — У нас дом есть под Краснодаром, всего сто километров от Новороссийска. И ординатура моя…Я могу перевестись…
Замолчала. Слова так неуклюже звучали. В голове гораздо стройнее выходило.
Сергей дернул уголком рта то ли в насмешке, то ли от раздражения.
— Да неужели предложил, — протянул Соболев с сарказмом. Почесал лоб и устало добавил, — Ты же понимаешь, что это чистой воды манипуляция? Что он знает, по какому месту тебя бить?
— Понимаю, — смиренно кивнула Люба, прикусила губу и тихо добавила, — Только назло ему оставаться одной не хочу. У меня там семья, Серёж…А здесь?
И опять замолчала, сглатывая подступающий ком.
