— Верховный маг, советник Его Величества.
Я скептически фыркнула.
— Если он аж Верховный маг, то при этом наверняка высокомерный засранец. Как же, станет он мне помогать! И вообще… Я сама найду выход! — страстно сказала я.
И правда отчего-то в это верила.
— Ну как знаете, — с усмешкой сказал маг. — Тогда, я полагаю, вам есть чем заняться.
Он шагнул к зеркалу, явно намереваясь закончить наш разговор, выключив коммуникатор.
— Подождите, вы же не сказали мне своего имени! Я, кстати, Алана.
— Точно иностранка, — задумчиво сказал маг.
— А я — Элиас.
— Подождите, вы что?..
Тот самый Верховный маг?!
— Прощайте, Алана.
Его лукавая усмешка — последнее, что я увидела перед тем, как отражение в зеркале погасло.
Я нервно хихикнула в тишину. Я что, все это время общалась с королевским магом? И дважды сорвала ему переговоры с явно высокопоставленными лицами? И назвала его (пусть это и было лишь предположением) высокомерным засранцем?!
Ой. Как-то неловко вышло…
Но если отвлечься от моего позора (уже второго за этот день)… Что на меня вообще нашло? Я была так напориста, выуживая его имя! Была преисполнена такой веры в свои силы, когда утверждала, что сама смогу справиться со своей бедой! И как будто совсем не похожа на себя…
Или просто раньше жизнь не ставила меня в такого рода ситуации и не давала толком себя проявить? Может, где-то в глубине моей души все-таки спрятана пробивная жилка?
Впрочем, почему бы и нет? Какие-то гены от отца я должна была унаследовать, сердце Вити завоевала (несмотря на то, что изначально он положил глаз на мою подругу, на минуточку, самую настоящую модель) и в плане фигуры (той, что ждала меня где-то за зеркалом) сделала себя сама.
Может, я не так зависима от других и ограничена, как сама о себе думала еще совсем недавно?
День откровений какой-то, честное слово! Что же еще о себе мне предстоит узнать?
12. Хлеб - всему голова
Не без препятствий (и немного запоздало), но я все-таки наладила контакт с Мартой. Улыбаясь, как дура (все еще не отошла от разговора с Элиасом и от воодушевляющих выводов по поводу самой себя), отыскала среди калейдоскопа чужих лиц до боли знакомое…
И правда — до боли.
Она стояла ко мне вполоборота и что-то то ли искала в огромном платяном шкафу, то ли наводила там порядок. Сердце екнуло при взгляде на родной профиль, который я так часто разглядывала в зеркале. Были как-то дурные мысли чуть уменьшить нос и убрать доставшуюся мне от отца крохотную, едва заметную горбинку.
